Джил Грегори - Любимая

У Джулианы громко стучало в ушах, но она все же расслышала чей-то ответ:

– Это Коул Роудон, ты, безмозглый тупица. Заткнись.

Коул двинулся вперед, и громилы расступились. Никто не прикоснулся к Джулиане, никто не произнес ни слова, хотя она и чувствовала на себе враждебные взгляды. Никто не посмел даже шевельнуться, потому что все боялись Коула. Одного его имени было достаточно, чтобы нагнать на них страху. Джулиана радовалась, особенно проходя мимо человека по имени Джексон, что Коул рядом, высокий, сильный.

Коул держал ее за руку, когда они поднимались на террасу, где стояла качалка и плевательница, и когда оказались в конторе. В этом помещении с низким потолком царил сумрак, так как свет не мог пробиться через грязные окна, однако никто не потрудился зажечь керосиновую лампу. Джулиана едва не закашлялась от едкого сигарного дыма, смешанного с запахом пота.

Люциус Дейн притворился, будто не слышал словесной перепалки на улице, и не обратил внимания на скрип открывшейся двери. Он поднял голову только тогда, когда парочка вошла в комнату. В качестве приветствия он использовал торжественный взгляд профессионального законника – он долгие часы отрабатывал его перед зеркалом после того, как пять лет назад наконец-то победил на местных выборах. Он не впервые покупал голоса избирателей, и вполне вероятно, что эти выборы будут не последними, однако из избирательной кампании он вынес один очень важный урок: нужно соответствовать своей роли. Конечно, звезда шерифа и «кольт» 45-го калибра помогали наводить порядок, но сильнее всего на сомневающихся, слабовольных горожан, проявивших нежелательный интерес к его прошлому в тот момент, когда он еще не был готов ответить на их вопросы, действовал холодный пристальный взгляд.

– Чем могу быть полезен, господа? – осведомился Люциус, положив руки с обкусанными ногтями на подлокотники кресла.

Он уже собрался приказать: «А ну говори, я не намерен торчать здесь весь день», – но, посмотрев на суровое лицо мужчины, предпочел промолчать. В его душе зародились неприятные предчувствия.

Роудон с изумлением посмотрел на шерифский значок.

– Ты кто, черт побери?

Коулу было достаточно одного взгляда на этого низкорослого, тщедушного человечка с глазами навыкате и кофейными пятнами на жилете, чтобы понять: перед ним далеко не образец честности и порядочности. Коул с удивлением заметил, что и стол шерифа, и камеры выглядели грязными и запущенными. Это наводило на невеселые размышления, потому что Риверс всегда тщательно следил за порядком. Оглядевшись по сторонам, Коул увидел в камерах скомканные постели, крыс, которые в углу грызли черствый хлеб, грязные пятна на полу. На усыпанном окурками и пеплом столе валялись скомканные носовые платки, из-под стопки бумаг виднелись покерные фишки.

Он посмотрел на Джулиану и понял, что она тоже обратила внимание и на грязь, и на крыс. На ее лице отражался испуг.

– Где Риверс? – требовательно спросил Коул, прежде чем тип с шерифским значком успел открыть рот. – Отвечай, черт бы тебя побрал!

Дейн напыжился.

– Хэнк Риверс? – протянул он. – Так он помер. – Отодвинув кресло, он встал и постучал по своему значку. – Я Люциус Дейн, новый шериф Платтсвилла. А кто вы, сударь?

– Коул Роудон.

Коул не посчитал нужным ни кивнуть ему, ни протянуть руку для приветствия. По лицу Дейна он понял, что тот наконец узнал его. Бедняга помертвел, у него затряслись руки.

– Я… я слышал… о вас. – Несмотря на все старания Люциуса, голос его задрожал. Он судорожно сглотнул и устремил взгляд на знаменитого охотника.

– Что случилось с Риверсом? – осведомился Коул.

Дейн опустил глаза и пожал плечами.

– Выстрел в спину. Несчастный старикан. Говорят, это сделала банда братьев Монтгомери. В частности, тот, кого зовут Уэйд Монтгомери.

Эти слова шокировали Джулиану, которая устало и с отвращением осматривала неприглядное помещение полицейского участка. Ее глаза расширились от негодования, и она гневно взглянула на шерифа.

– Нет! – Вырвав свою руку из руки Коула, она стремительно приблизилась к Дейну. – Вы лжете. Уэйд никогда бы не выстрелил в спину!

Дейн окинул взглядом стоявшую перед ним красавицу. Плевать, что она смотрит на него так, будто готова сожрать с потрохами, – все равно он не встречал таких сногсшибательных женщин с тех пор, как заплатил довольно крупную сумму за ночь с лучшей девочкой в одном борделе в Сан-Франциско. В сравнении с этой та выглядит обычной простушкой. Эта хороша, как зрелый персик, сочная, аппетитная, а та – обычное яблоко, пусть гладкое и розовое, но отнюдь не соблазнительное. В этой все говорит об утонченности и женственности.

За исключением взгляда.

– Вы знакомы с этим молодым убийцей, сударыня? – поинтересовался Дейн, многозначительно подняв бровь. – Возможно, вы скажете, где найти его.

– Уэйд такой же убийца, как я!

Коул загородил ее собой и обратился к Дейну:

– Когда это случилось?

– Примерно два месяца назад. Банда Монтгомери ограбила фургоны, перевозившие золото с рудника Сандерса к Тимбер-Джанкшен. Риверс собрал отряд и бросился за ними в погоню. Отряд разделился. Риверс и еще двое, в том числе и его помощник, попали в засаду недалеко от их лагеря. Риверса застрелили в спину – он даже не успел выхватить оружие. Один все же выжил и рассказал, кто это сделал. – Дейн снова сел в кресло: он чувствовал себя очень неуютно под пристальным взглядом охотника, в ногах появилась странная слабость. – Значит, Риверс был вашим другом? – спросил он и, взяв карандаш, принялся постукивать по железной кружке.

– Нет.

Коул сказал правду. С тех пор как Джесс Берроуз предал его, он никого не называл другом. Однако он искренне сожалел о гибели Риверса, у которого хватило честности, порядочности и храбрости надеть значок шерифа и бороться с подонками, населявшими большую часть Запада. Он был человеком совсем иного сорта, чем Люциус Дейн.

Дейн прокашлялся.

– Я совсем не против приятного общества, господа, но позвольте спросить: вас привело сюда какое-то дело? Или вы просто хотели повидаться с Хэнком Риверсом?

Коул посмотрел на Джулиану, которая не сводила взгляда с шерифа Дейна.

– Эту женщину разыскивает полиция Денвера, – медленно произнес он.

От его слов в душе Джулианы что-то умерло.

– Награда две тысячи. Сколько времени у меня уйдет на то, чтобы получить деньги?

Джулиана закрыла глаза, борясь с обжигающими слезами.

Дейн присвистнул:

– Две тысячи? А кто она?

Коул указал на доску у окна, где висели листовки с описанием разыскиваемых преступников. Рядом с нечетким портретом Джулианы висело описание ее внешности и перечень преступлений. Все это время Джулиана стояла, гордо расправив плечи, и бесстрастно смотрела вперед, но когда шериф взглянул на плакат, она почувствовала, как краска стыда заливает ее шею и щеки.