Александра Торн - Бесстрашная

Улисс взял Алицию под руку и помог ей спуститься с крыльца.

– Уверяю вас, что такого зрелища вам больше не представится, если только вы снова не столкнетесь с Райной.

– По вашим словам выходит, что вы ее не одобряете. Но когда мне приходилось скакать в дамском седле и я оказывалась позади мужчин, которые ездят хуже меня, я частенько подумывала о том, а не начать ли мне ездить по-мужски. – Спускаясь по ступенькам, Алиция чуть приподняла юбку. – Юбки иногда так мешают! На них вечно собирается грязь, кайма рвется, а если не проявить должной осторожности, то можно запутаться и упасть.

– Вы говорите как эмансипированная женщина. Алиция подняла на него глаза и рассмеялась. Смех ее был похож на журчание ручья.

– Моей матери не понравилось бы то, что вы говорите. Не могу удержаться от зависти к тем, кто обладает свободой духа. Как вот эта девушка. Как вы ее назвали? Вы назвали ее Квинни, но потом представили как Райну де… де кто-то…

– Де Варгас. Ее зовут Райна. По-испански, это означает «королева».

– Это имя ей подходит.

– Подходит? Вы, должно быть, шутите.

– Я подумала, что она сидела на своем коне, словно языческая королева. С ее черными волосами и смуглой кожей… да, она настоящая королева.

«Языческая королева, смех да и только!» – подумал Улисс. Райна де Варгас была бедовой девчонкой, которой всегда было море по колено.

– У нее и собака замечательная. Никогда не представляла, что в Техасе можно встретить породистую собаку. Ведь это настоящий ирландский волкодав.

Так, значит, Алиция не подозревала, что эта собака была подарена ему Шарлоттой! Если повезет, то она никогда этого не узнает.

– Я уже говорила вам, что мы думали задержаться здесь надолго и поэтому основательно нагрузили наш экипаж.

Улисс улыбнулся:

– Когда ваша мать написала о том, что вы приедете, я думал, что вы привезете с собой целую свиту лакеев и охранников и стайку хихикающих горничных.

– Мы не любим ничего претенциозного. Моя мать отпустила большую часть наших слуг несколько месяцев назад.

Улисс поднял бровь. Это, насколько можно было судить по письмам графини Гленхэйвен, мало походило на нее.

– Я нахожу это несколько странным.

– Моя мать очень практичная женщина. Она сказала, что было бы глупо держать такой большой штат слуг, потому что после смерти отца вопрос о развлечениях и приемах был решен раз и навсегда. Думаю, когда мы вернемся в Лондон, она наймет новых слуг.

Алиция указала на один из чемоданов. Улисс взял чемодан в одну руку, а другую предложил Алиции.

– Как долго вы рассчитываете остаться у нас? Я хочу сказать, рассчитывали до того, как узнали о смерти моей матери?

– Точно не знаю. Мама говорила, что к лету мы должны быть в Лондоне.

Когда Патрик мыл руки, он едва узнал свое лицо в зеркале над раковиной. Его скулы и нос выпирали, в глазах было затравленное выражение. И пахло от него довольно скверно. Когда он в последний раз принимал ванну? Он не мог припомнить.

Со дня смерти Илке он не заботился о своей внешности и даже не подозревал, как опустился. Он был так погружен в скорбь и жалость к себе, что больше ни о чем не мог думать. Теперь же его охватило чувство стыда. Шарлотта нашла в себе силы продолжать жить без Найджела, и он был способен на это.

Требовалось время, чтобы побриться и принять ванну. Но ему не хотелось заставлять Шарлотту ждать, а чай она приготовит быстро. Эта мысль вызвала у него улыбку. Шарлотта на кухне? Во время их недолгого брака у нее однажды начался настоящий припадок, когда Патрик предложил ей научить Кончиту готовить что-нибудь, кроме бобов.

Он причесался, расчесал бороду, вымыл руки и надел свежую рубашку.

Несколькими минутами позже он вернулся в гостиную и застал там Алицию и Улисса за оживленной беседой. От их веселых голосов и у него поднялось настроение.

Шарлотта вернулась из кухни с великолепным серебряным чайным сервизом, который когда-то прислала в подарок Илке.

– Вы действительно не готовились к приему гостей, – сказала она с печальной улыбкой. – Я не нашла к чаю ничего, кроме коробки бисквитов. – Она поставила поднос на стол перед диваном. – Улисс, виски у вас по-прежнему в библиотеке?

– У вас прекрасная память.

– Не принесете ли бутылку для отца? И захватите с собой Алицию. Я уверена, что ей хочется побольше узнать о вашем доме.

Когда они ушли, Шарлотта снова переключила внимание на Патрика. Он прочел беспокойство в ее глазах.

– Ты не должен забывать о себе. Илке это очень огорчило бы.

Патрик глубоко вздохнул:

– Я не представлял себе жизни без нее. Шарлотта взяла его за руку:

– Я знаю. Со мной было то же самое, когда Найджел умер. Но мы должны жить ради своих детей.

– Как ты выстояла? – спросил Патрик.

– Не сразу. Я и не смогла бы с этим справиться, если бы у меня не было Алиции, а я должна думать о ней.

– У меня с сыном совсем иначе. Улисс живет собственной жизнью. Он во мне не нуждается.

– Возможно. Но зато ты обязан думать о ранчо. Ты должен вернуться к работе, мой дорогой.

– Я говорил это себе сотни раз. Но мысль о том, что, проработав весь день, я должен буду вернуться в пустой дом… – Его голос задрожал. В глазах Шарлотты он прочел сочувствие и понимание.

– Знаю, мой дорогой. Я возненавидела Гленхэйвен-Холл. Каждый раз, когда поворачивала за угол, я опасалась, что увижу Найджела. И это было выше моих сил. Потому-то я и уехала. – Лицо Шарлотты просветлело. – А знаешь, есть прекрасная возможность решить наши столь похожие проблемы сообща. У меня пока что нет желания возвращаться домой, а этот дом, несомненно, нуждается в заботе женщины, чтобы пробудить его к жизни. Если бы я осталась, мы могли бы помочь друг другу пережить самое тяжелое время.

Патрик вздохнул. Хотя их брак был не просто испытанием, а несчастьем, они расстались по-дружески. Но сейчас он не был уверен, что хочет, чтобы кто-нибудь взял на себя обязанности Илке.

– Пожалуйста, не думай, что я пытаюсь занять место Илке. Это не входит в мои намерения. И все же мы оба знаем, что много лет назад я причинила тебе серьезные неприятности. Поэтому я хотела бы воспользоваться возможностью загладить свою вину.

– Ты очень откровенна.

– Я слишком стара и слишком устала, чтобы говорить одно, а думать другое.

Она совсем не была похожа на женщину, которую он помнил. Прежняя Шарлотта любила словесные игры. К тому же она не могла приготовить даже чай. Та Шарлотта не знала, как вскипятить воду. Прежняя Шарлотта никогда не сделала бы такого бескорыстного предложения.

– Я ценю твою доброту, но не могу ею воспользоваться.

– Ты оказал бы мне огромную услугу, и Алиции тоже. Она страстно желала посмотреть американский Запад. Мне бы не хотелось ее разочаровать.