Роберта Джеллис - Меч и лебедь

— Дайте мне встать! — прохрипел Рэннальф. Молодой голос, такой знакомый, закричал:

— Он жив! Отец, ты ранен? Рэннальф встал на ноги, воодушевленный гневом больше, чем победой.

— Что ты здесь делаешь? — проревел он. Но рядом начался отчаянный бой, и он понял, что дожидаться объяснений некогда — надо сражаться. Люди давили, стараясь открыть ворота, несмотря на все усилия защитников закрыть их.

— Щит! — потребовал он. Ему дали круглый щит пехотинца.

— Ну, погоди, — проворчал он Джеффри. — Если мы выйдем живыми из этой мясорубки, я заставлю тебя кое о чем пожалеть.

Рэннальф потерял счет ударам, сраженным людям и тем, кто заменял их. У него была четкая задача — ворота должны быть открыты, пока их не разрушат или не сметут всех защитников. Опасаясь, что Стефан отзовет своих людей, Рэннальф приказал своим воинам не принимать приказы ни от кого, кроме него и Джона. Где был Джон, он не знал. Все время приходилось отбиваться от нападавших.

Рэннальфа обуяла страсть сражения, и уйти с поля битвы было мучительно трудно. Он не привык к такому, всегда рядом был Джон. Более того, люди, державшие узкий проход, были его вассалами, его домашней стражей. Они привыкли следовать за ним, и, если он отойдет, они сделают то же самое не из страха, а по привычке слепо повиноваться ему. Сэр Джон, глава вассалов, был далеко, отбивая другую створку ворот. Единственным человеком, за которым могли последовать вассалы, был Джеффри. Но мог ли Рэннальф оставить сына одного лицом к лицу с врагом?

Рэннальф в бешенстве воспользовался щитом пехотинца, чтобы отбросить одного из нападавших, и в то же время рубил другого. В любой момент может раздаться боевой клич с башен, и появятся всадники Уоллингфорда. Если его люди не сядут на лошадей, их сметут.

Не было времени на раздумья. Джеффри бросился туда, куда не следовало, и сейчас должен нести ответственность. Туман рассеивался.

— Руководи людьми! — закричал он Джеффри. — Я должен найти лошадей! — Затем заревел во всю мощь легких:

— Слушайтесь Джеффри Слиффордского!

Когда Рэннальф повернулся, кто-то занял освободившееся место, и Рэннальф узнал Эндрю.

— Охраняй его, — выдохнул он.

— Клянусь жизнью! — выкрикнул Фортескью. Возможно, силы, собранные Рэннальфом, могли быть лучше организованы. Его указания могли быть яснее. Ведомый жестокой необходимостью скорей вернуться на поле боя, Рэннальф не думал об этом. Сев на лошадь и ведя лошадь для Джеффри, он вместе с другими всадниками поскакал назад, не дожидаясь людей Стефана или Нортхемптона. Им было послано сообщение, что ворота разрушены. Если захотят, то придут.

— Милорд, почему вы оставили меня? — Джон был почти в слезах, разрываясь между страхом и задетой гордостью. — Я искал вас, поскакал обратно, чтобы передать приказ людям, как вы велели, а когда вернулся, вас уже не было.

Рэннальф жестом приказал ему держаться рядом и сказал:

— Я думал, что ты находишься рядом. Этот чертенок, которого я считал послушным сыном, занял твое место. Один Бог знает, откуда у него такое рвение. Я даже не мог вообразить, что его худосочная мать дала ему такую кровь. Слава Богу, он жив. Я покажу ему, как надувать меня!

— Я решил, что это был ваш приказ, — выдохнул Джон. — Он приходил поздно ночью к вашей палатке и сказал, что поедет с вами.

Они почти врезались в телегу, везущую таран. Люди терпеливо ждали приказа атаковать ворота. Впереди сквозь медленно рассеивающийся туман мост был почти неразличим.

— Следуй за войском! — приказал Рэннальф. — Ворота открыты, ты принесешь больше пользы, атакуя башни.

Рэннальф чуть не опоздал. Его людей отбросили назад и разбили на две группы, но главная цель еще не была потеряна. Ворота еще были открыты. Перед ними, окровавленные и измученные, сражались вассалы и слуги. Безмолвным, но выразительным подтверждением их преданности была груда мертвых и раненых.

— Дай лошадь Джеффри и следи, чтобы его не ранили! — закричал Рэннальф.

Раздался его боевой клич, обещавший защиту тем, кто так преданно служил ему. Вот раздался топот копыт по мосту. Это вторая группа вассалов примчалась поддержать своего лорда. Те из первой группы, кто еще мог сражаться, вернутся, когда передохнут. Однако Рэннальф не имел права уйти, пока его не сменит человек соответствующего ранга.

Это был длинный кровавый день. Защитники Уоллингфорда, как и атакующие, поняли, что поставлено на карту. Их преданность, самоотдача и смелость были невероятными.

Когда расщепившиеся двери башен сняли с петель, лучники все равно не сдавались. Они посылали свои стрелы и ранили людей Рэннальфа на каждом шагу.

Пленных взяли всего несколько человек. Осажденные сражались до последнего вздоха. Но даже падение башен не сломило дух защитников Уоллингфорда. Снова и снова их извергал замок, и ослабевших воинов Рэннальфа отбрасывали до самых ворот. Иногда осажденные отступали и давали себе передышку за родными стенами. Снова и снова граф Соук сплачивал свои силы. Он покрылся кровью и грязью, так что невозможно было его узнать, если бы не его характерный голос.

Рэннальф шатался в седле от усталости и потери крови. Подошли люди Нортхемптона и стали сражаться под руководством Рэннальфа, зная, что их лорд не может вести их. Если бы они не подошли, то мост и полоску земли рядом с ним нельзя было бы удержать. Уорвик, де Треси и Певерель сделали все, что обещали. Один Стефан не появлялся, чтобы поддержать своего вассала в трудную минуту. Тем не менее Рэннальф сохранял боевые ряды, объезжая их, чтобы люди могли видеть, что он еще сражается.

— Мечи наголо! — хрипел он. — Мы не отдадим то, что завоевали с таким трудом!

Они сплачивались, измученные, но решительные, зная, что люди Уоллингфорда также ослабли, и это их последняя попытка. Если они смогут удержать позицию до темноты, на следующий день их сменят свежие войска и не нужно будет снова брать мост. Они продолжали воевать и еще сражались бы, но тут крики Стефана, наконец возглавившего свои войска, донеслись с моста.

Рэннальф был очень слаб. Сознание сузилось до желания отдохнуть. Шум битвы казался кошмаром и отдавался в глубине мозга. С тех пор, как Рэннальф послал Джеффри командовать людьми, он не видел своего сына и не слышал его голоса. Сознание вернулось, Рэннальф не мог умереть, пока не узнает, что случилось с его мальчиком.

— Где граф?

Рэннальф медленно выпрямился, расправив плечи, и повернулся в пустоту.

— Здесь, — прошептал кто-то хрипло. Рэннальф едва различал человека под слоем грязи и крови, но узнал его голос.

— Джеффри с Джоном Нортхемптоном. Он сильно ранен. Вы можете пойти к ним, милорд?

Возникла пауза, Эндрю Фортескью зашатался, и Рэннальф подхватил его. По бедру юноши медленно текла кровь.