Александра Риплей - Чарлстон

«Моя обязанность – гордиться тем, чего я достигла. Я вовсе не неудачница. Но нельзя предаваться слабостям, а прятаться от жизни – это и есть слабость, проявление страха. Люди причиняли мне страдание? Но благодаря им я испытывала радость, они протягивали мне руку помощи, и я, если хотела, принимала ее. Разве это не честный обмен – познать горечь, но вместе с тем испытать и столько всяких радостей? Главное – принимать жизнь во всей полноте, не пытаясь от нее убежать».

А любовь? Элизабет тихонько вздохнула, проникшись жалостью к себе. Но это был один-единственный вздох, последний прилив слабости. От сердца у нее отлегло, по жилам пробежала бодрящая струя энергии. На свете полно людей, никогда не знавших ничего о любви, – и что же? Мир стоит, как стоял от начала века: восходы и закаты сменяются своим чередом, каждой новой весной цветут цветы, солнце играет в воде – и столько в жизни еще такого, что радует душу… Для счастья этого хватит с избытком.

– Кэтрин! – обратилась Элизабет к дочке за завтраком. – Я все думаю о нашем вчерашнем разговоре.

– Прости, мама. Я тебе нагрубила. – Из-за вызывающего тона извинение Кэтрин прозвучало неубедительно.

«Спокойствие, – приказала себе Элизабет. – Не давай воли гневу».

– Да, пожалуй, что так, – невозмутимо продолжала она. – Не будем больше к этому возвращаться. Ты права: я и в самом деле чересчур увлеклась заботами о Карлингтоне, ты вовремя это подметила. Теперь я собираюсь перемениться.

– А что, мама, вы с Кэтрин поссорились? – Трэдду не терпелось дознаться, что произошло.

Элизабет ущипнула его за нос:

– Вот что случается с маленькими мальчиками, которые суют нос не в свое дело. Доедай поскорее свою кашу, а то она остынет.

После того как дети ушли в школу, Элизабет занялась ревизией своего гардероба. Всюду обнаружились изъяны: недоставало и того, и другого, и третьего. Тогда она села к столу и написала записку Джо Симмонсу с просьбой заглянуть к ней.

– Решено – чванство побоку! – объявила она Джо. Тот явился на следующий же день. – Ты богаче царя Мидаса, Джо. Хочу попросить тебя о надбавке, на которой ты так настаиваешь. Но только деньги эти должны быть выделены из твоей части доходов от Карлингтона.

Джо просиял.

– Ну не странно ли! – расхохоталась Элизабет. – Любая моя эгоистическая выходка радует моих друзей, как лучшая услуга.

– Я всегда твердил Пинкни, – откликнулся Джо, – что с вами, Трэддами, непросто столковаться.

К Рождеству Элизабет с головой погрузилась в вихрь празднеств, считавшихся позволительными для вдовы. Ей оказали самый радушный прием, и это повергло ее в изумление. Не на шутку позабавили ее и знаки внимания со стороны джентльменов, среди которых был известный волокита, достойный быть публично выпоротым за попрание супружеской верности, и бойкий ловелас восьмидесяти трех лет от роду. Элизабет строжайшим образом наказала Делии не принимать никого из представителей сильного пола, за исключением карлингтонского управляющего Неда Рэгга, а также Джо Симмонса. Не однажды она возносила хвалу высшим силам за существование условностей, ограждающих незамужних дам от излишнего к ним внимания. Она наслаждалась вновь обретенным светским кругом, но не имела ни малейшей охоты переживать еще раз волнения, сопряженные с дебютом.

Первого января, как обычно, Элизабет отправилась в Карлингтон на ежегодную церемонию заключения контракта с рабочими. На отгрузочной платформе водрузили стол и три стула. Джо помог ей взойти по ступенькам, Нед встал за спинкой стула, на котором она поместилась. Рабочие, численностью около сотни, полукругом обступили платформу, их жены с детьми сгрудились чуть поодаль. В воздухе чувствовалось напряжение. За год обстановка изменилась, и все знали это. Многие предприятия закрылись, пополнив армию безработных. Ходили слухи о новых увольнениях, а тем, кому еще посчастливилось сохранить рабочее место, предсказывали сокращение жалованья наполовину. Нед Рэгг умолял Элизабет поскорее решить вопрос о том, насколько придется урезать плату рабочим. Ему предстояло убедить подчиненных, что с ними обошлись справедливо, однако он всерьез опасался ответной вспышки насилия. Элизабет наотрез отказалась наделить его полномочиями посредника:

– Я знаю, что делаю, Нед, и беру на себя всю ответственность. Если кто-нибудь сорвется, пусть вымещает недовольство на мне. Ты тут ни при чем. Я постоянно в городе, и за письменным столом мне ничто не угрожает.

Элизабет категорически отвергла и предложение Джо нанять охрану, чтобы оцепить толпу. По ее словам, это было бы равносильно зажженной спичке, поднесенной к бикфордову шнуру. Джо тем не менее спрятал тайком группу вооруженных молодцов на двух лодках в густых камышовых зарослях за речной излучиной. На фабрике в Симмонсвиле уже имели место беспорядки и попытки поджога. Джо не мог поставить под угрозу безопасность Элизабет.

По случаю Рождества работа на заводе была прекращена, и Карлингтон, над которым в прочие дни нависала едко бьющая в нос дымка, купался в прозрачной голубизне. На солнце даже пригревало. Элизабет сбросила с себя короткую шерстяную накидку и, встав со стула, подошла к краю платформы. На ней были коричневая юбка со шлейфом и туго накрахмаленная белоснежная блузка с буфами на рукавах. При виде ее стройной талии Джо поразился: какая хрупкая у нее фигура… Но как хорошо, что женщины перестали носить турнюры! Раньше они походили, скорее, на бесформенные тюки с одеждой – только голова сверху торчала… Золотой солнечный свет заставил переливаться всеми цветами радуги фазаньи перья, украшавшие широкополую шляпу Элизабет. Жаль, не видно ее волос… Набежавший ветерок всколыхнул перья, пышные рукава затрепетали – и Джо вдруг смутно почудилось, будто Элизабет вот-вот взлетит над ними, как птица… Опомнившись, он сунул руку в карман и покрепче стиснул небольшой пистолет. В случае необходимости выстрел в воздух послужит сигналом для сидящих в засаде.

– Поздравляю всех вас с наступившим Новым годом! – обратилась Элизабет к собравшимся. В ответ послышался глухой ропот. – Я не собираюсь тратить слова попусту и распространяться о том, что вам известно не хуже меня. На постройку завода у нас ушло семь лет, но достигнуть намеченного не удалось. Я верю, положение должно улучшиться, но когда это произойдет – ведомо одному только Господу Богу. А пока нам надо держаться, крепиться из последних сил. Это вовсе не значит, что нам придется умирать с голоду. Для всех тех, кто захочет продлить контракт, заработная плата останется прежней.

Толпу обуяло ликование. Люди придвинулись ближе, чтобы лучше слышать. Взмахом руки Элизабет призвала к тишине.