Андреа Кейн - Кража

Воцарилось напряженное молчание, длившееся до тех пор, пока кучер Эшфорда открывал дверцу экипажа и наконец объявил:

— Вокзал Ватерлоо. — Он предложил дамам руку, помогая выйти.

К счастью, Грейс сидела ближе к двери; бросив неодобрительный взгляд на леди Ноэль, она первой приняла помощь кучера и спустилась на мостовую.

Эшфорд подождал, пока Грейс выйдет из коляски, и сделал свой ход. Он наклонился вперед, и пальцы его сжали ручку Ноэль.

— Я хочу увидеть вас снова, — сказал он, удерживая ее, когда она уже собралась выпорхнуть из экипажа. Ее изумительные сапфировые глаза блеснули:

— Вы предлагаете мне свидание, лорд Тремлетт?

— Эшфорд, — поправил он, не выпуская ее руки и нежно поглаживая ее пальчики.

Он поднес ее пальчики к губам, скорее повинуясь инстинкту, чем рассудку. Он понимал, что его действия простираются гораздо дальше, чем требовала охота за Бариччи.

— Да, я прошу свидания, Ноэль. Могу я вас так называть?

Ноэль в каком-то оцепенении смотрела на свою руку, к которой прижимались его губы.

— Мне это приятно слышать, милорд. — произнесла Ноэль, — мне это очень приятно.

— В таком случае вы скоро услышите обо мне…

— Миледи! — раздался раздраженный рев Грейс, перекрывшим шум вокзала — Иду. Грейс. — ответила Ноэль и с неохотой отняла у него руку, подобрала юбки и выпрыгнула из экипажа.

Уильяме вышагивал по кабинету Бариччи. От его, высокомерия и хладнокровности, с какими он предстал перед Эшфордом, не осталось и следа. Замедлив шаг, он повернулся к своему хозяину.

— Как вы полагаете, что ему известно? — спросил он, утирая лоб платком.

— Дело не и том, что он что-то знает, — возразил Бариччи, который с олимпийским спокойствием .восседал за столом. — Вопрос в том, что он подозревает.

— И таком случае можно считать, что нас уже поймали. Вовсе нет. — Бариччи нарезал свое яблоко на тонкие ломтики и один из ломтиков отправил в рот. Затем он принялся методично и с удовольствием жевать сочную мякоть и заговорил, только когда отер рот салфеткой. — Не секрет, что Тремлетт подозревает меня в причастности ко всем кражам, включая н последнюю. Но наша задача сделать так, чтобы его: подозрения оставались только подозрениями, чтобы ему не стали известны факты. — Он сделал глоток мадеры. А теперь расскажите мне снова, о чем он расспрашивал вас.

— Пожалуй, даже меньше обычного, как бы с неохотой, — ответил Уильяме. — Он ушел из галереи, не узнав ничего существенного, если не считать имен людей, желавших купить «Лунный свет», помимо виконта Норвуда.

— Вполне логично, — сказал Бариччи. Он водил пальцем по краю стакана. — Разумеется, в этом нет ничего такого, что могло бы связать нас с этой кражей. Значит, вас беспокоит не это.

— Нет, сэр, не это. Вопросы Тремлетта, даже самые каверзные и острые, просто часть моей повседневной работы. Они возникают каждый раз, когда исчезает какая-нибудь ценная картина, и каждый раз он задает их мне. Но меня беспокоит то, что он выбрал себе в спутницы молодую леди.

— Ах, мою маленькую Ноэль. — Бариччи поднялся с места, подошел к окну и с задумчивым видом принялся смотреть на улицу. — Это удивительное совпадение. Верно?

— А вы и в самом деле полагаете, что это совпадение?

— По правде говоря, я думаю именно так. — Бариччи обернулся, потирая сложенные руки одна о другую. — Весьма досадное, но все же совпадение. Ноэль убедила меня в этом, даже не сознавая, что делает это. Видите ли, моя дочь… — Когда он произнес эти слова, на губах его заиграла легкая улыбка. — Моя дочь слишком правдива, чтобы притворяться и лгать, тем более замыслить такой грандиозный обман. Я спросил напрямую о ее взаимоотношениях с Тремлеттом. И она ответила, что встретила его в поезде на пути из Пула.

— И вы ей верите?

— Верю. Как я уже говорил, Ноэль — не лгунья. По правде, говоря, она пугающе прямолинейна и откровенна. Никогда в жизни я не встречал столь откровенной молодой женщины. — Он нахмурился. — Трудность заключается вовсе не в том, чтобы выяснить, как они встретились. Это не важно. Гораздо важнее то, что они встретились. Вполне возможно, что до сегодняшнего дня Ноэль и не встречала Эшфорда Торнтона, но теперь она с ним знакома.

— И я уверен, что он знает о вашем родстве с ней.

— Разумеется. Тремлетт знает обо мне почти все. А если чего-то и не знает, то набросится на Ноэль, чтобы подобраться ко мне поближе.

— Это-то как раз и беспокоит меня, — заметил Уильямс. — Я готов поспорить, что он догадывается о наших опасениях. Покидая галерею, он схватил леди Ноэль за руку, словно добычу. при этом смотрел на меня с победоносным видом человека, овладевшего ценнейшей уликой.

— Вы абсолютно правы, говорили что Тремлетт попытается использовать Ноэль в споен игре против нас.

— Думаю, она поддастся его чарам. Лицо Бариччи помрачнело — Нет, если я помешаю этому.

— Сэр уважая нас и ваши способности, должен все же отдан, должное и Тремлетту. Он столь же ловко управляется с женщинами, кaк и ведет расследования. — Согласен. Она может стать податливой, как воск, в его опытных руках. Поэтому я должен нанести контрудар, противопоставить ему мужчину, который мог бы поспорить с ним обаянием it привлекательностью, создать новый образ отца, которому она могла бы оказывать уважение и обрести привязанность, — Он сжал губы, и его темные глаза загорелись предвкушением триумфа. — Я знаю человека, который выполнит обе эти задачи — увлечет юную Ноэль и убедит ее в том, что се отец — отличный малый.

Бариччи подошел к своему бюро и вытащил пачку бумаги и перо.

— Я тотчас же напишу ему письмо и вызову к себе. Это восхитительный сюрприз для моей только что обретенной дочери — фантастически талантливый художник, который вызовется написать ее портрет. Какой еще дар может быть заманчивее для юной девушки, только начинающей бывать в свете? И есть ли для меня более удобный случай продемонстрировать свои благородные намерения?

На губах Уильямса зазмеилась улыбка.

— Это Сардо! — воскликнул он.

— А кто бы смог талантливее написать портрет Ноэль? — со смехом спросил Бариччи. — Если кто-нибудь и сможет соблазнить мою дочь и привлечь ее на мою сторону, так это

только ослепительный, блистательный Андре Capдо. Если он пустит в. ход свое обаяние, все усилия Тремлетта потерпят крах. Она будет принадлежать Сардо душой и телом. А, в конце концов, будет сочувствовать и помогать мне, если ей придется сделать выбор. Уильяме откашлялся, прочищая горло. — Неужели вы так уверены, что леди Ноэль способна пожертвовать своей добродетелью ради мужчины? Бариччи сардонически хмыкнул:

— Уильяме, нет неприступных женщин, если их добиваться должным образом. Андре — мастер своего дела. Не многие женщины способны противостоять его магнетизму. Что же касается Ноэль, то целомудрие, как вы справедливо заметили, может породить сдержанность, но оно же порождает и уязвимость. Те двадцать минут, которые я провел с ней, убедили меня в том, что она не только нетронутое существо, но и совершенно неопытна и даже не поймет, что ее пытаются соблазнить. С довольным видом Бариччи принялся за послание.