Андреа Кейн - Кража

Она принялась собирать с пола палитру, альбом для зарисовок и холст, изукрашенный разноцветными пятнами. В стороне валялся покосившийся мольберт.

— Папа, не попросишь ли Блэйдуэлла принести несколько полотенец? Побольше! — уточнила она. — Наверное, что-то испугало Бурю, и она решила показать, что не зря носит свою кличку.

Эрик оглядел комнату — перевернутые цветочные горшки, опрокинутые стулья и потеки перемешанных масляных красок, — его губы против воли подергивались, готовые растянуться в улыбке, как ни пытался он изобразить приличествующее случаю огорчение.

— Я компенсирую ущерб. Возьмите это, — сказал Эрик, протягивая Андре десяти фунтовую банкноту. — Да и нам понадобится время, чтобы привести гостиную в порядок. — Он окинул комнату беглым взглядом. — Поэтому пока купите все, что вам потребуется, и не спешите. Возвращайтесь… скажем, дня через три… Или это кажется вам слишком быстро?

— Нет, трех дней вполне достаточно. — Он бросил на Ноэль долгий печальный взгляд и откланялся.

Ноэль вопросительно посмотрела на отца и, когда он одобрительно кивнул, прошептала Эшфорду:

— Можете выходить.

— Ради всего святого, что случилось с Бурей? — набросилась на него Ноэль.

— Случился я, — коротко ответил Эшфорд, отряхивая пыль и паутину со своего сюртука. — Я готов был выскочить из своего убежища и сломать этому Сардо шею. — В глазах его полыхал гнев. — Если бы не боязнь поставить весь наш план под угрозу… и скомпрометировать вас…

— А я-то думала, что вы всегда умеете владеть собой, — сухо заметила Ноэль.

— Так и было, но теперь все изменилось.

— Да скажет ли мне, наконец, кто-то, что здесь происходит? — возмутился Эрик.

— Когда я увидел, как этот негодяй Сардо пытается поцеловать Ноэль, — отвечал Эшфорд, — я решил скрутить ему шею. Но вовремя одумался и попытался вернуться в свой укромный уголок. К сожалению, я был неловок, и хвост Бури оказался зажатым между моим плечом и подоконником. Чисто случайно, разумеется. Она тут же издала отчаянный вопль и выскочила из своего угла.

— Он осмелился тебя поцеловать? — загремел Эрик.

— Конечно. Обычно это и бывает первым шагом к совращению, папа. Начинают всегда с поцелуя…

— Похоже, он идет к цели семимильными шагами, — негодуя, заметил Эшфорд.

— Это он так считает, — поправила его Ноэль. — И я хочу, чтобы он так считал. Поцелуй — невинная вещь, но в нашем плане это необходимо. К тому же я-то не целовала его. Я только позволила ему поцеловать себя. А это совсем другое дело. И вы оба подумайте обо всем этом спокойно и взвешенно. Если не стану хоть немного поощрять Андре, я не смогу получить от него никаких сведений, А пока что я заставлю его доверять мне, провоцируя разговорами и сплетнями о Бариччи и его деятельности. Мы уже кое-что узнали об их сотрудничестве, о том, когда и при каких обстоятельствах они встретились, сколько картин Андре выставлено в галерее Франко. Но нам надо узнать много больше. И мы это узнаем, разумеется, при условии, что вы не будете каждый раз выскакивать, как джинн из бутылки, при малейшем подозрении, что Андре прикоснулся ко мне.

— Джинн из бутылки? — перебил ее Эрик. — Поверь мне, Ноэль, реакция Тремлетта была еще слишком мягкой. Если этот представитель богемы еще раз дотронется до тебя, я просто убью его.

— Нет, папа, ты не сделаешь этого. — Она бросила на него взгляд, полный мольбы, взывая к пониманию и. доверию. — Ведь мы все знали, как поведет себя Сардо, чего он добивается как агент Бариччи. Но у нас есть своя цель. Зачем тогда было прятать Эшфорда за диваном? — Она повернулась к Эшфорду; — Если я почувствую опасность, я сумею дать вам знать.

Эшфорд вяло кивнул:

— Хорошо. Я попытаюсь держать себя. в руках. Но если он позволит себе нечто серьезное, я убью его на месте.

Для Эрика это прозвучало достаточно убедительно. Он, похоже, сдался. И поинтересовался у Ноэль результатами сегодняшнего «сеанса», много ли нового она узнала.

— Немного. Не так просто втереться в доверие к Андре. Он слишком нервный, импульсивный. — Он не хочет говорить даже о работах других художников, чьи картины висят в галерее Бариччи, — пробормотал Эшфорд. — Хотел бы я знать — почему.

— Мне это тоже показалось странным. И дело, думаю, не в профессиональной ревности, — поддержала его Ноэль. — Он притворяется. Он играет ту роль, которую навязал ему Бариччи.

— А вы уверены, что Сардо лично не помогает Бариччи красть картины? — вслух подумал Эрик.

— Точно, что при ограблениях он не присутствует, — кивнул Эшфорд. — Поскольку он оказался одним из главных моих подозреваемых, я долго следил за ним. У Андре бесспорное алиби: ни разу во время похищений его и близко не было там. — Он нахмурился. — Впрочем, и Бариччи всегда обеспечивал себе алиби

— Но Андре, вне всякого сомнения, знает многое о преступлениях Бариччи, — высказала предположение Ноэль. — Я даже придумала, как заговорить об украденной картине Рембрандта. Но, видимо, выбрала неподходящий момент… А рисковать я не хотела.

— Папа! — вскричала Хлоя, влетевшая в это время в комнату со стремительностью урагана — волосы встрепаны, на щеке пятно масляной краски. — Я никак не могу унять Бурю, Она решила перепачкать краской все занавески. Она вовсю катается по ним, а сейчас уже приступила к нашей одежде, Вот-вот доберется до наших новых платьев, которые ты купил для нас с Ноэль к предстоящему сезону в Лондоне. Мама гоняется за ней, но все безуспешно. Она боится, что…

— Проклятие! — Эрик бросился к двери. — Модистка трудилась несколько месяцев, чтобы закончить платья к сроку. Если эта проклятая кошка их испортит… — Свою тираду он закончил уже за дверью, стремительно промчавшись мимо Хлои,

Убедившись, что отец уже достиг лестницы, она остановилась на пороге с многозначительной улыбкой:

— Возможно, Ноэль, это и не спасет твоего платья, но подарит вам несколько минут уединения. — Девочка ободряюще улыбнулась им, а глаза ее при этом были не по возрасту мудрыми.

Откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза, Эшфорд думал о том, как ему повезло, что он оказался здесь, в вагоне первого класса, один со своими мыслями. Поезд стремительно несся в направлении Пула.

Три дня, проведенные в Лондоне, не принесли ему ничего, кроме разочарования.

В доме лорда Мэннеринга он добился немногого, хотя ему предоставили право найти похищенную картину Рембрандта и убийцу леди Эмили.

Два дня провел он в доме Мэннерингов, одного за другим допрашивая слуг, стараясь добыть хотя бы самую ничтожную улику против Бариччи. Но — увы — все было тщетно.

Итак, три дня передышки не принесли ему успеха, на который он рассчитывал. А еще предстояло навести порядок в своих личных делах. Но как это сделать?