Андреа Кейн - Эхо в тумане

Ариана знала, как тяжело далась ему эта просьба, и ее сердце переполнилось радостным сочувствием.

— Столько, сколько тебе потребуется, — выдохнула она, ощущая себя его женой в большей степени, чем за все часы их физической близости. — И, Трентон?

— Что?

— Я не могу обещать, что никогда не буду бояться тебя или порой сомневаться в тебе. Но могу твердо сказать — я никогда не перестану любить тебя.

Трентон поднял голову:

— У тебя нет оснований доверять мне, Ариана, или верить в мою невиновность. Ты была Колдуэлл восемнадцать лет, а моей женой — всего три дня. Мне не следует ожидать, что вынужденный брак с практически незнакомым человеком может противостоять целой жизни, заполненной внушениями твоего брата.

Чуть заметная улыбка коснулась губ Арианы.

— Дай мне время.

Нежность смягчила горестные морщинки вокруг глаз Трентона.

— Столько, сколько тебе потребуется.

На следующий день Ариана с Трентоном отправились в Бембридж.

Они карабкались по утесам, выходящим на Солент, и бегали по прозрачной словно хрусталь воде залива Осборн. Теперь она сбросила не только все нижние юбки, но также чулки и туфли. И внезапно Ариана поняла, что снова влюбилась — на этот раз в остров Уайт.

— Весь остров такой же? — спросила она, погружая пальцы ног в песок.

Трентону казалось, что он заново открывает свой дом.

— Нет, по правде говоря, южная часть острова совершенно другая, хотя тоже очень красивая. Юг не такой причудливый и живописный, он более суровый, со множеством ущелий, скал и утесов. Я возьму тебя туда позже, на этой неделе, и ты сама посмотришь, что тебе понравится больше.

— Мы можем пройти дальше по берегу?

— Да, немного. — Он прикрыл глаза ладонью, вглядываясь вдаль. — Осборн-хаус примерно в миле отсюда.

— О, — огорчилась Ариана, — тогда нам лучше повернуть назад.

— Почему?

— Трентон, даже я знаю, что парк королевы закрыт для посещений публики.

Хотя бы эту радость он мог ей подарить.

— Может, тебе будет приятно узнать, что Виктория не станет возражать, если мы прогуляемся по саду Осборна?

Глаза Арианы стали огромными, словно блюдца.

— Правда?

— Правда. Королева уже много лет дружит с нашей семьей.

— Действительно. Как я могла забыть? Ее величество издала указ о нашем браке.

Трентон кинул быстрый взгляд на Ариану, ожидая увидеть следы горечи или сожаления на ее лице. Но не увидел ничего подобного.

— Да, издала. Но то был не просто дружеский жест. — Сам не зная почему, он неожиданно почувствовал необходимость открыть Ариане часть правды. — На следующий день после бала у Ковингтонов лодка принцессы Беатрис перевернулась в заливе Осборн. Я случайно оказался поблизости и услышал крик о помощи.

— Ты спас принцессу?

— Не произошло ничего страшного. Тем не менее, Виктория была чрезвычайно благодарна и настояла на том, чтобы выполнить мое самое сокровенное желание. Я хотел только одного — отомстить твоей семье за то, что она разрушила мою жизнь. Отсюда — указ.

Он подождал.

— Тогда я должна принести королеве свою благодарность, так как без ее вмешательства мы никогда не поженились бы.

Ариана одарила его мимолетной ослепительной улыбкой.

Клубок противоречивых эмоций возник в груди Трентона. Он открыл было рот, чтобы ответить, но не успел.

— Трентон. — Ариана прижала палец к губам и, склонив голову набок, принялась внимательно слушать.

— Что? Я слышу только…

— Это кукушка! Бежим! — Она схватила его за руку и настойчиво потащила за собой. — Быстро! — Приподняв юбки, она бросилась вдоль берега прочь от громкого птичьего крика и бежала до тех пор, пока, наконец, не упала на песок в четверти мили дальше на север.

— В чем дело? — Трентон с легкостью догнал жену и опустился рядом с ней.

— Разве ты не слышал кукушку?

— Конечно слышал. Разве может кто-нибудь не заметить этот настойчивый крик.

— У нее есть причина повторяться — таким образом она приносит нам удачу.

— Теперь я действительно не знаю, что подумать.

Трентон рассеянно стряхнул влажный песок с платья Арианы.

— Неужели никто никогда не рассказывал тебе эту легенду? — Голос ее прозвучал с изумлением и сочувствием, словно Трентон был лишен чего-то невероятно значительного. — Когда ты услышишь крик кукушки, то должен бежать и считать каждый крик до тех пор, пока не перестанешь его слышать. Сколько ты насчитаешь, столько лет добавится к твоей жизни. — Ариана посмотрела на небо. — Лето почти закончилось. Я теперь редко вижу кукушек. Эта прилетела с единственной целью — даровать нам время, чтобы насладиться всем этим великолепием.

Трентон вытянул перед собой ноги.

— Истинное чудо, — сухо заметил он. — Скажи мне, туманный ангел, сколько в целом лет добавили к твоей жизни кукушки, принимая во внимание тот факт, что это, возможно, пятидесятая кукушка, которую ты увидела?

— Ты не веришь мне?

Он повернулся, огорченный разочарованием в ее голосе:

— Не в тебе дело, Ариана. Я вообще мало чему верю.

— Знаю, — печально сказала она. — Но чего я не понимаю — так это почему цинизм так глубоко проник тебе в душу. В твоей жизни было много хорошего. Тебя же не всегда переполняла ненависть.

— Нет… не всегда. — Тень печали затуманила его лицо и отразилась в голосе.

— Дастин — замечательный брат, — настойчиво продолжала Ариана, не обращая внимания на тревожный предостерегающий трепет, пробежавший по позвоночнику. — Он, безусловно, должен приносить тебе радость.

— Дастин в последние годы был для меня своего рода спасательным кругом. Он не только прекрасный брат, но и лучший из друзей.

— Счастливец. Стоит пожертвовать многим рада таких проникнутых любовью отношений.

Печаль в ее голосе нарушила обычную сдержанность Трентона, у него неожиданно возникло желание ее утешить.

— Мне кажется, Тереза предана тебе, словно родная мать.

При упоминании имени Терезы на губах Арканы появилась нежная улыбка.

— Да, предана. Я ей ужасно благодарна… Она дарит мне не только любовь, но и помогает сохранять душевное равновесие. — Ариана бросила на Трентона озорной взгляд. — Возможно, ты не заметил, но я порой теряю ощущение реальности.

— Разве? Как странно, — в том же тоне отозвался Трентон. — Когда же это происходит? Когда ты гоняешься за птицами?

— Или за фантазиями, манящими меня. — Она обхватила колени руками. — Порой мечты предпочтительнее реальности.

Он тотчас же стал серьезным.

— Неужели твоя жизнь была такой трудной?

— О нет. Не трудной. Мне позволяли жить так, как я хочу, не предъявляя почти никаких требований. — Ариана подняла горсть песка и принялась медленно просеивать его, пока говорила, вспоминая детство. И оно, словно поток песчинок, просыпалось между пальцев. — Думаю, мне всегда хотелось чего-то явно своего, что помогло бы утвердить мою индивидуальность. После смерти мамы и папы меня как будто понесло течением. Бакстер и Ванесса были уже почти взрослыми. Их жизненный путь определился. Бакстер — блестящий бизнесмен, которому предстояло управлять имуществом Колдуэллов. Ванесса стала красавицей, признанной в обществе образцом изящества и обаяния. А я? Я не отличалась ни блестящим умом, ни красотой, короче говоря, была вполне заурядной, и мне следовало самой найти для себя надлежащее место в жизни. Я так и сделала, когда стала старше. Я открыла для себя красоты природы и никогда не жалела об этом.