Александра Девиль - Перстень Дарины

Утром ночные думы развеялись повседневными хлопотами, в которые Дарина погрузилась, избегая разговоров о замужестве. Но как бы она ни отвлекалась, а сватовство урядника давило на нее камнем, заставлявшим рано или поздно принять какое-то решение.

Через несколько дней в дом боярыни Ксении постучался Мартын — бывший послушник, а теперь монах. Верный данному когда-то обету, он стал паломником, странствующим богомольцем, ходившим по святым местам и молившимся в церквах, полуразрушенных после монгольского нашествия. Вернувшись из Киева в родные края, он первым делом навестил дом боярыни Ходынской, где не раз бывал при жизни Антона. Как истинный монах-странник, Мартын не имел своей крыши над головой и проживал в монастыре, а во время странствий находил приют в домах боголюбивых людей. Разумеется, Ксения с радушием приняла человека, который был другом ее любимого сына.

Неожиданный гость напомнил Дарине о печальных событиях, о том, что Антон погиб, несправедливо считая Мартына предателем. В первую минуту ей захотелось рассказать об этом Мартыну, но потом она решила не огорчать его и не вспоминать о том, чего уже нельзя исправить.

После ужина и вечерней молитвы странник был приглашен боярыней для беседы в горницу, где Ксения, Дарина и Фотиния пряли, а Онисья в уголке баюкала засыпающего Святослава.

Мартын, невысокий, но крепкий, с добродушным веснушчатым лицом, располагал к себе, вызывал доверие. Когда он рассказывал о бедственном положении киевских храмов, на его глазах выступали слезы.

— А правдал и, что татары готовятся к новому походу на Галич и Волынь? — спросила Дарина, вспомнив предостережения Лукьяна.

— Правда, об этом в Киеве рассказывали купцы, которые бывали по торговым делам в орде, — подтвердил Мартын. — Не знаю, когда это будет, но будет неминуемо. Ордынцы сильно разгневаны тем, что князь Данила разбил войска Куремсы.

— Неужто в Киеве еще есть торговые люди? — удивилась Ксения. — Мне кажется, что на завоеванных землях всякая жизнь замерла.

— Так не бывает, чтобы жизнь совсем замерла, — сказал монах. — Даже в самое лихое лихолетье люди ведь как-то живут. Да, к слову сказать, среди купцов я встретил в Киеве Зиновия — давнего моего знакомца, бывшего послушника. Помните ведь его?

— К несчастью, помним слишком хорошо, — пробормотала Дарина.

— Зиновий причинил много зла, — нахмурившись, пояснила Ксения. — Это он помог разбойникам украсть Антона.

— Да неужто?.. — изумился Мартын. — Наверное, ему кто-то заплатил за это? Зиновий всегда был сребролюбцем.

— Дарина знает правду, но не говорит, хоть я и так догадываюсь кто, — вздохнула Ксения и, строго взглянув на служанок, приказала: — Ты, Онисья, иди укладывай дитя в колыбельку. А ты, Фотиния, ступай в свой угол и там пряди или спать ложись.

Когда служанки вышли, Ксения и Дарина рассказали Мартыну о том памятном дне, когда умерла Ольга, погиб Карп, Зиновий куда-то бесследно исчез, а Дарина в слезах и муках произвела на свет Святослава.

— Нет, каков Зиновий!.. — удивлялся Мартын. — А я еще не верил слухам… Но расскажу по порядку. В Киеве Зиновий теперь слывет важным купцом. Разбогател, торгуя в Суроже[Сурож — сейчас Судак. ], и теперь хочет купить у татар ярлык на земли, чтоб считаться чуть ли не боярином. Но до меня дошли слухи, будто он разбогател не только торговлей, а еще и воровством. Один его помощник, напившись, рассказывал, что Зиновий прошлой весной обворовал своего хозяина, который хранил в ларце золото, данное татарами за службу. Потом того болтливого помощника нашли зарезанным на реке Почайне. Я тогда не поверил, а теперь многое понимаю. Выходит, хозяин, которого обворовал Зиновий, — это боярин Карп?..

— Да… Хотя я не знала, что у Карпа был какой-то ларец, — пробормотала Ксения.

— Наверное, он хранил его в тайнике, а Зиновий подсмотрел, — предположила Дарина.

— Тайник? Это, должно быть, ниша в стене, которая есть в комнате Карпа. — Боярыня порывисто поднялась. — Идемте поглядим. Может, в той нише остались какие-то бумаги или еще что-то.

Все трое проследовали в комнату, которая оставалась нежилой со времени гибели Карпа. С помощью Зиновия женщины отодвинули от стены тяжелый сундук и обнаружили в нише ларец, но совершенно пустой.

— Видно, и впрямь здесь было татарское золото, но Зиновий его выгреб, — заметил Мартын.

— Мне не жаль этого золота, на нем была кровь, — сказала Ксения. — Жаль только, что я так и не узнаю, где и когда мой сын его добыл. Не хочется верить, будто татары заплатили ему за предательство…

На некоторое время в комнате повисло тяжелое молчание, а потом Мартын осторожно заговорил:

— Слышал я от умных людей, что татары в этот раз пойдут через побужские земли. Наверное, они давали своим людям деньги на снаряжение войска, на подкуп…

— Нет, не хочу верить, будто мой сын был из «людишек татарских», которых князь Даниил считает первыми врагами! — воскликнула Ксения. — Лучше буду думать, что Карп награбил эти деньги, возглавляя разбойничью шайку.

Она быстро вышла из комнаты, а Дарина с Мартыном положили ларец обратно в нишу и придвинули на прежнее место сундук.

Шли дни, а Дарина все не решалась объясниться с Лукьяном Всеславичем, дать ему вразумительный ответ. Да он и не торопил, не докучал своими появлениями в ее доме. А спустя месяц передал боярыне Ксении, что уезжает в Меджибож на встречу с сыном князя Даниила Шварном.

Дарина случайно оказалась свидетельницей его отъезда. Она вышла на крыльцо, собираясь спуститься во двор, где няня гуляла с маленьким Святославом, и, бросив взгляд поверх частокола на проезжую дорогу, увидела Лукьяна в сопровождении ратников. На несколько мгновений придержав коня, он издали взглянул в сторону боярского дома. Дарина даже не поняла, заметил ли он ее, но этот его долгий и неподвижный взгляд почему-то показался ей чуть ли не прощальным. Дарине вдруг захотелось кинуться вслед за воеводой, остановить его. Но она не тронулась с места, хотя очень скоро об этом горько пожалела.

Едва Лукьян и его ратники скрылись из виду, как с другой стороны дороги заклубилось облачко пыли, предвещая появление новых всадников. Вначале никто на это не обратил внимания, но уже через минуту боярские люди засуетились и кинулись с тревожной вестью к хозяйкам: по дороге приближался конный отряд из людей разбойного вида, среди которых были замечены и татары.

Боярыня Ксения тотчас распорядилась, чтобы все двери и ворота заперли, а по углам частокола расставила сторожейс копьями и топорами. Впрочем, после бегства и гибели Карпа в имении осталось считанное число слуг, способных к ратному делу, в то время как приближавшийся отряд состоял из двенадцати хорошо вооруженных всадников. Спешно укрыв во внутренних покоях Святослава и велев няне и другим женщинам его охранять, Ксения с Дариной вышли на крыльцо, с тревогой поглядывая на дорогу. Всадники поравнялись с оградой боярского двора, и Дарина узнала среди них Борила-Змея и двух его бородатых помощников. Еще в отряде было пятеро татар, которые держались вместе и чуть в стороне от своих оборванных спутников.