Александра Девиль - Перстень Дарины

— В той стороне наша крепость, — заметил Прокопий. — Она недавно построена по приказу князя Даниила. Похоже, там беда.

Воеводы переглянулись и поняли друг друга без слов. Лукьян обратился к жене:

— Вы с Мартыном постойте здесь, а мы пока подъедем к крепости и проверим, что там случилось.

— Нет, я не хочу оставаться! — запротестовала Дарина. — Я тоже поеду с вами! Прошу тебя, Лукьян Всеславич, позволь.

Он вздохнул, хмуро глянул на нее, но потом разрешил. Когда ратники во главе с Прокопием двинулись в сторону крепости, Лукьян отстал и, подъехав поближе к Дарине, вполголоса спросил ее:

— Почему ты так испугалась? Из-за Назара?

— Что?.. — растерялась Дарина. — При чем тут Назар?

— А ты не знала, что он служит в этой крепости?

— Откуда же мне знать? Клянусь тебе, Лукьян Всеславич, я ничего не слышала о Назаре с тех пор, как он уехал. И не спрашивала о нем и… — Дарина хотела добавить: «…и не думала о нем», но это было бы неправдой, и она промолчала, решив не обманывать мужа даже в мелочах.

— Ладно, не клянись, я тебе верю, — пробормотал Лукьян и поехал вперед, к Прокопию.

Сердце Дарины заколотилось от тяжкого предчувствия. Еще не увидев крепости, она уже знала, что там великая беда, и молила Бога о том, чтобы хоть Назар остался жив. Это было главным для Дарины — не потому, что в ее сердце еще теплилось подобие любви к Назару, а потому, что она чувствовала свою невольную вину перед ним и его семьей.

Скоро путникам открьшась гнетущая картина разрушения: все деревянные части маленькой крепости сгорели, а каменные торчали угловатым остовом посреди черной от пепла травы и догорающих головешек. Но самым страшным оказалось множество мертвых тел — окровавленных, изувеченных, обгоревших, — которые путники увидели среди обломков крепости.

Дарина на мгновение отвернулась от ужасного зрелища, но потом пересилила себя и попыталась посмотреть на кровавую правду глазами воинов, которые сталкиваются с подобным слишком часто, сражаясь за родную землю и своих князей. Взгляд ее устремился к мужу-воеводе. Он неподвижно стоял над каким-то распростертым телом, пригвожденным копьем к земле. Подъехав к Лукьяну, Дарина тоже взглянула на убитого воина — и тут же покачнулась, едва не упав с лошади: перед ней лежал Назар. Еще несколько минут тому назад он, видимо, был жив, потому что кровь из ран его пока не застыла, смертельная бледность только-только начала покрывать его красивое лицо. Дарина отвернулась, чувствуя приступ дурноты.

— Не надо тебе на это смотреть, — глухо промолвил Лукьян. — Вы с Мартыном отойдите в сторону.

— А ведь битва-то была совсем недавно, — заметил растерянный и сразу помрачневший Прокопий. — Кто же это? Неужели Бурундай? Не может быть, ведь он называл наших князей мирниками… Нет, это, наверное, разбойники или какие-нибудь дикие монголы.

— Вот нам бы и надо выяснить, кто виновник, — откликнулся Лукьян. — Но, похоже, спросить не у кого, все защитники крепости мертвы.

— Все мертвы, — подтвердил ратник, осмотревший тела. — И все мужчины. Наверное, женщин и детей угнали в плен.

— А может, женщин и детей здесь не было, может, их заранее отправили в город, — предположил Прокопий. — Ведь крепостца-то была еще совсем маленькая, ненадежная. Что будем делать, Лукьян Всеславич?

Воевода раздумывал лишь несколько мгновений, а потом решительно сказал:

— Дарина и Мартын пусть едут во Владимир, а мы с тобой, Прокопий, пойдем по следу нападавших и выясним, кто они. Ратников же разделим поровну: четверо будут сопровождать Дарину, а четверо останутся с нами.

— Нет, Лукьян Всеславич, я от тебя ни на шаг! — испуганно заявила Дарина.

— Не бойся, дитя, тебе и без меня ничего не грозит, — успокоил ее воевода. — Город уже недалеко, доберетесь еще до сумерек.

Но Дарина не хотела расставаться с мужем не потому, что боялась за себя. Ей было страшно другое: она вдруг увидела мрачное предзнаменование в том, что все мужчины, которые были с нею близки, погибают. В один миг перед ее мысленным взором проплыли лица Антона, Карпа и Назара. И только Лукьян, пока еще живой и здоровый, был ее последней надеждой на то, что она не проклята, не отмечена зловещей печатью. И потому Дарина, едва не цепляясь за мужа, вскричала:

— Умоляю тебя, Лукьян Всеславич, поедем вместе! Сообщим князю, и он вышлет сюда много воинов! Ведь вас так мало, а злодеев может оказаться тьма! Прошу тебя, не надо ехать за ними!

Воевода слегка улыбнулся: ему, видимо, было приятно такое беспокойство молодой жены. Но уступить ее просьбам он не мог и, мягко отстранившись, ответил:

— Нельзя терять времени, Дарина. Сейчас мы пойдем по свежим следам, а потом будет поздно. Но ты не тревожься, мы будем осторожны, понапрасну рисковать не станем. Поезжай во Владимир, а там остановишься в доме Евдокии. Она знает о нашем приезде и приветливо тебя встретит, поведет в княжеский дворец на свадебный пир.

— А ты, Лукьян Всеславич? — чуть не заплакала Дарина. — Ведь я должна была идти на этот пир с тобой!

— Надеюсь, что так оно и будет, — ободряюще улыбнулся воевода. — Мы с Прокопием постараемся не задерживаться. Разведаем, кто напал на крепость, — и тут же обратно. Может, догоним вас еще в дороге.

Почти весь оставшийся путь Дарина оглядывалась, надеясь, что муж догонит ее и в город они прибудут вместе. Но ожидания оказались напрасны: впереди уже обрисовались стены города, а сзади, на дороге, было пусто, даже пыль не клубилась.

Как и предполагал Лукьян, Дарина прибыла в столицу Волынского княжества еще до сумерек. Лучи заходящего солнца красноватыми отблесками играли на куполах церквей, подсвечивали кладку крепостных стен. Дарине, никогда не видевшей городов, кроме маленького Меджибожа, все вокруг было интересно, все в диковинку, хоть она и знала от бывалых людей, что Владимир-Волынский тоже не так уж велик и совсем не так великолепен, как был Киев в лучшие свои времена.

Храмы, каменные стены, большое количество людей на улицах — все удивляло Дарину, все нравилось ей.

Маленькие избы на окраине сменились в центральной части города высокими теремами, украшенными резьбой и расписными башенками. Двое ратников из сопровождения Дарины были местными жителями и показали ей княжеский дворец, вокруг которого толпилось множество людей. Это были, в основном, простые горожане, решившие хотя бы издали поглядеть на княжескую свадьбу.

Дом Евдокии оказался недалеко от хором князя. Дарина спешилась и, отдав поводья Мартыну, уже хотела собственноручно стучать в ворота, но один из ратников услужливо сделал это за нее. На стук вышла сама хозяйка — словно только и ждала появления гостей. Дочь Лукьяна Всеславича в этот раз показалась Дарине куда приветливее, чем при первом знакомстве. Она радушно ввела Дарину в дом, оставив ее спутников на попечение слуг, и первым делом спросила: