Роберта Джеллис - Кровные узы

— Если вы хотите, я больше никогда так поступать не буду, — Леа немедленно согласилась, но грустно вздохнула — торг веселил ее. — Надо бы научить этому одну из моих служанок.

И Реднор сдался. Изящество мысли, и природная непосредственность жены сделали свое дело. Кейн рассмеялся, чем немало удивил девушку. Но она пришла в еще большее изумление, когда он сгреб ее в крепкие объятия и подарил легкий, как пушинка, поцелуй. Леа окончательно смутилась, когда Реднор стал подталкивать ее поторговаться у лавки с нитками. Она не понимала, что так резко изменило настроение Кейна. Впрочем, так ли уж это было важно? Ведь самое главное, что у нее самый замечательный муж на свете!

Последующие два дня все шло весело и беззаботно. Леа и Реднор потихоньку продвигались к Лондону и, несмотря на доводы Херефорда, все-таки заехали к Оксфордам. Как пылко Херефорд отговаривал Кейна от этой затеи! Он кричал, что ехать к Оксфордам — все равно, что класть голову в пасть раненому медведю. А Реднор только смеялся в ответ, приговаривая, что если мужчина ни разу не встретится с медведем лицом к лицу, он никогда не узнает настоящей опасности.

На первый взгляд показалось, что у Оксфордов все так же, как везде. Леа ни о чем не беспокоилась — муж спокоен, значит, все будет в порядке. Сомнения закрались один-единственный раз. За столом по случаю приезда гостей между мужчинами завязался какой-то пустяковый разговор. Леди Оксфорд сидела напротив, и Леа заметила, что та избегает встречаться с нею взглядом, да и муж смеялся чаще обычного. Все это вроде бы не стоило внимания. Однако Леа почувствовала неладное.

Несмотря на тревогу, которая поселилась в сердце Леа, застолье продолжалось, и все выглядело просто замечательно. Может, только вина оказалось многовато. Кейн время от времени кусал губу, словно хотел вернуть ей чувствительность, и часто замирал в каком-то странном оцепенении. Когда принесли мясо, он попытался что-то сказать, но язык у него заплетался.

Все как-то смешалось. У мужчин разговор не клеился, Херефорд выглядел обеспокоенным, Оксфорд — встревоженным, а Реднор — напившимся. Было слышно, как щебетали на краю стола женщины. Они говорили все громче и громче, стараясь перекричать солдат Кейна. Внезапно Леа и леди Оксфорд оглушили крики: за столом, где сидели солдаты, вспыхнула драка. Десять-двенадцать человек вскочили на ноги, выхватив кинжалы. Херефорд, Оксфорд и Реднор в ту же секунду бросились утихомиривать их. Однако всем было слишком жарко от выпитого вина, и получилось так, что их вмешательство только накалило страсти. Первым сбили с ног Кейна, его могучие кулаки не помогли ему — из-за своей хромоты он плохо держался на ногах даже на трезвую голову. Херефорд, трясясь как в лихорадке, пытался помочь Реднору, но каждый раз, когда он попадал в кого-то кулаком, ответный удар отбрасывал его назад. Вскоре и он оказался под ногами дерущихся. Оксфорд особенно во всю эту кашу не лез, а только временами издалека орал, что пора бы прекратить кулачный бой.

В конце концов, помог Реднору не кто иной, как Гарри Бофор. Он долго сидел за самым краешком стола, невозмутимо взирая на происходящее. Едва Кейна сбили, он подскочил к стене, выдернул один уз факелов и ринулся с ним в толпу, раздавая удары направо и налево. Он попадал по головам, рукам, лицам. Раздались жуткие крики, но Бофор, казалось, не обращал на них никакого внимания. В течение нескольких секунд драки как не бывало. Реднор валялся на полу, а вокруг кольцом стояли разъяренные люди. Тут подошел Джайлс и помог Кейну встать.

Как по мановению волшебной палочки, настала удивительная тишина. Слуги Херефорда подошли к своему господину, подняли его и помогли стряхнуть пыль и грязь с камзола и штанов. Оксфорд рассыпался в извинениях. Леа застыла, как статуя, с ножом в руках. За все это время она не проронила ни слова. Когда Кейна сбили, она, было, рванулась к нему на помощь, выхватила нож и начала размахивать им направо и налево. Ее оттащили в сторону, хотя она и отбивалась. Когда Реднора посадили за стол, она бросилась к нему.

— Умоляю вас, милорд, пойдемте к нам в комнату. Вам нужно успокоиться и отдохнуть. Я думаю, такие развлечения слишком тяжелы после дня, проведенного в седле, — сказала она совершенно хладнокровно. Леа не узнавала себя — быть спокойной после такого!

Они вышли вместе, плечом к плечу, из гостиной. Злые глаза смотрели им вслед. Все так же спокойно Леа попросила служанок принести воды, а сама тем временем помогла Реднору раздеться. Мягкими уверенными движениями она обмыла его раны и смазала их мазью. К счастью, они оказались неглубокими — легкие мелкие порезы. Потом она собрала его одежду и передала Элис, служанке.

— Ты можешь идти. Твоя помощь мне сегодня не понадобится.

Леа не заботило, какое впечатление ее поведение произвело на окружающих. Страх за жизнь мужа, за то, что могло с ним случиться, парализовал сейчас все ее чувства.

Едва закрылась дверь, Леа молча обессилено опустилась на пол, сжалась комочком и затихла. С ней случился глубокий обморок.

Покушение на жизнь Реднора подняло на ноги всех его людей и половину отряда Херефорда, поэтому женщинам, находившимся в замке, пришлось приложить немало усилий, чтобы их пропустили в комнату к Леа и Кейну. Они навели порядок в комнате и уложили бедную девушку в постель. В спальне осталась только леди Оксфорд. Увидев, что веки Леа слегка затрепетали, она заверила Реднора, что с его женой все в порядке, и она вскоре придет в себя.

Еще никогда в своей суровой жизни воина Реднор не переживал такого приступа неконтролируемого страха — его буквально трясло.

— Зачем ты сделала это? — глухо и яростно проговорил он, как только ее глаза осмысленно остановились на нем.

Леа прикрыла веки, из-под ее длинных шелковистых ресниц показались слезы.

— Простите меня, — с трудом выдавила она из себя срывающимся голосом. — Я очень испугалась.

Он подхватил ее на руки, вымазав ее обнаженное тело и простыни своей кровью. Он прижал ее к себе так крепко, что Леа показалось, будто она вот-вот задохнется.

— Никогда больше так не делай, — голос Кейна звучал сурово и сердито, но Леа чувствовала, как гулко бьется его сердце, и дрожат руки.

— Я сделала это не нарочно, — попыталась улыбнуться она.

— А я и не говорю, что нарочно, — ответил Реднор. В его голосе послышалось облегчение, словно с души свалился невероятно тяжелый груз, — но я запрещаю тебе делать такие вещи, слышишь?

Леа расхохоталась, несмотря на слабость.

— Что ты нашла в этом смешного? — закричал Кейн.

А Леа уже просто тряслась от хохота. В самом деле, что может быть смешнее, чем запретить испуганной женщине падать в обморок. Однако она ничего не ответила ему, а лишь притянула его голову к себе и нежно поцеловала.