Роберта Джеллис - Кровные узы

— Что-то во всем этом смердит до самых небес.

— Да, но я даже не смог определить, это заговор или просто попытка убрать меня. Я лишь готов поклясться, что Стефан здесь ни при чем. По-моему, либо Пемброк действовал самостоятельно, либо его поддерживает королева. — Кейн совершенно забыл о жене, которая сидела за вышиванием у окна. Он потер глаза, пытаясь в очередной раз справиться с усталостью. Леа побелела как полотно. — Я провел там весь день, ахая, улыбаясь, болтая, слушая, и почувствовал лишь один запах — запах страха. Им известно, что Генрих Анжуйский скоро будет здесь, но они не знают, ни куда он приезжает, ни когда. И это не все. Когда они вспоминают о Честере, то бросают такие взгляды, что сразу становится ясно — там никакого секрета нет. Король лишь выжидает удобный момент, чтобы схватить Честера. Например, чьего-то доноса. Но и это еще не самое страшное. Я подозреваю, что королева тоже выжидает, пока остальные, я, например, не втянутся в эту историю. Джайлс, есть то, что нужно сделать немедленно. Я говорю о…

— Постойте, милорд. Это вопрос жизни и смерти. Мы спокойно можем говорить здесь?

— А почему бы и нет? Ну, хорошо, давай прикроем окно. Вряд ли кто-то стоит на улице, но всякое может быть.

Джайлс прикрыл ставни, однако он имел в виду совсем не это. Его тревожило, что рядом Леа. Он знал — лорд Реднор любит жену, поэтому никак не хотел разозлить его. Тем не менее, сказал прямо:

— У вашей жены тоже есть уши, и она дочь Пемброка.

Кейн резко взмахнул рукой, и оба они испытывающе посмотрели на Леа. Та еще ниже склонилась над вышиванием. По лицу ее было видно — она слушает очень внимательно. Реднор мог бы пощадить ее самолюбие, если бы захотел. Однако у него не было ни капли сожаления. Он сказал о Пемброке то, что думал. Если она ни при чем, то не осмелится открыто сказать или написать матери о планах мужа. А если она состоит в сговоре с отцом… От одной этой мысли Реднору стало не по себе.

— Я не глухая, — тихо сказала Леа. — Я могу пойти и посидеть в зале, если вам угодно, милорд. Но вам не нужно остерегаться меня из-за моего отца. Нас с ним не связывает ничего, кроме того, что он выдал меня за вас замуж. Его грубость может сослужить нам всем хорошую службу. Именно она научила меня молчать.

— Когда скотина из хлева разбежалась, ворота закрывать уже бесполезно, — обронил Кейн. Он прекрасно понимал, она может подслушать и за дверью, если ей это потребуется. — Мы и так в ее руках: кто, например, знает, что я там болтаю во сне? — сказал он Джайлсу. — Если она неверна, то не все ли равно, с какой стороны последует удар?

«Если я неверна, — с горечью подумала Леа. Она старалась не бросать работы. — Как женщина может доказать свою преданность? Если я осуждаю зверя, который приходится мне отцом, то мне доверять нельзя. Если я молча выслушиваю указания милорда, я тоже под подозрением, потому что не кричу о своей преданности. Где золотая середина? Я не знаю слов, чтобы сказать о своей любви, потому что я привыкла считать это дерзостью и женскими глупостями. Я не могу упрашивать его обойти опасность — женщины должны поощрять в мужчинах стойкость, а не слабость».

Обида была в ее глазах, когда она посмотрела на Реднора, поглядывавшего на нее с тревогой. Внутри у Леа что-то обмякло. Ставкой в этой игре была его жизнь, разве можно корить его за легкие сомнения? Джайлс пожал плечами и сел на место. Реднор прав. Если его жене нужно от него избавиться, нет ничего проще — нож в горло спящему или яд в чашке с питьем.

— Какие будут приказания?

— Прежде всего, нужно немедленно отправить к отцу посыльного. У тебя есть люди, которым можно доверять?

— Зачем ты мне задаешь такие вопросы?

— Если бы я не спросил, ты бы сам заговорил об этом. Теперь самое главное. Нужно сделать так, чтобы Честер с Фиц-Ричардом добрались до дома побыстрее. Нужно выбрать хорошую дорогу и приготовить сменных лошадей. Они поедут только через юг! — резко сказал Реднор.

— Через Суррей, Гемпшир, Уилтшир и Дорсет! Да Честер никогда в жизни по этой дороге до дому не доедет! — попробовал урезонить его Джайлс.

— Я боюсь, он по любой дороге не доедет, но сейчас я не могу предложить ничего лучше. По крайней мере, надо попробовать.

— Я сделаю все, что смогу. Что-нибудь еще? Реднор в задумчивости потрогал шрамы на лице.

Вдруг он покачал головой и прикрыл глаза.

— Джайлс, я не могу больше ни о чем думать.

Ужасно устал.

— Что же вы хотите — три дня и две ночи без сна. Стареем, Реднор, — Джайлс зевнул. — Ради Бога, давайте отоспимся денек. Я сделаю все, о чем мы договорились, но не сейчас. Пойдемте спать. —

Он поднялся и, напрочь забыв о церемониях, вышел, даже не попрощавшись.

Кейн сидел в кресле, прикрыв глаза ладонью и потирая бедро. У него даже не было сил встать и дойти до постели. Через несколько минут его разбудила Леа.

— Милорд, ступайте в кровать. Вы заснули прямо в кресле.

В полудрёме он пристроился на краешке постели.

— Позвольте, я раздену вас, — улыбнулась Леа, — в одежде спать неудобно.

Реднор мгновенно проснулся.

— Нет! Я сам! Притуши свечи и ложись.

Он провалился в сон, еще не донеся головы до подушки. Леа поняла, что поторопилась. Чтобы как-то сгладить неловкость, она прижалась к нему, но Кейн не проснулся. Однако прошло несколько часов, и тело его почувствовало, что рядом с ним женщина. Он повернулся к Леа и прижал ее к себе, затем зажал ей рукой рот и грубо сказал: «Молчи». Она поняла — Реднор не узнает ее. Он грубо овладел ею, а потом, рухнув в изнеможении рядом, пробормотал: «Проваливай. На сегодня все, расплачусь завтра утром».

У Леа хватило ума не принимать его слова на свой счет, но она долго лежала без сна. Когда он любил ее, он хотел ее и только ее, и неважно, был он груб или нежен в эти минуты. А сейчас он даже не понял, с кем он в постели! Словно это, как выпить воды или съесть кусок хлеба! На душе Леа стало тоскливо; видимо, такова участь жен, надоевших мужьям.

Она не испытывала ни обиды на Кейна, ни досады, а восприняла это как предупреждение. Осторожно, чтобы не разбудить, Леа взяла руку мужа, прижала ее к своей груди и заснула глубоким, спокойным сном.

Заложив руки за голову, Реднор наблюдал, как служанки одевали Леа. Чего-то не хватало в ее наряде, но он никак не мог взять в толк, чего именно. Она вышла из комнаты, чтобы дать прислуге поручения на этот день. Кейн закрыл глаза, пытаясь понять, что же не так в одежде жены. Он что-то забыл. Он пробежал глазами по комнате, пока взгляд его не наткнулся на золотой ирис, который вышивала Леа. И тут его осенило. Золото! Драгоценности! Он забыл вручить ей драгоценности, которые привез из Пейнкастла специально для нее! Более того, он совсем забыл сказать, что сегодня она приглашена королевой Мод ко двору! Реднор скатился с кровати и, как был полуодетый, бросился к двери и распахнул ее. Элис и Бесси насмерть перепугались, увидев хозяина в таком виде, к тому же небритого и лохматого. Они в ужасе отшатнулись. Несколько слуг, которые окружили Леа и слушали ее наставления, в недоумении уставилась на Реднора. Она оглянулась на мужа и ласково улыбнулась.