Колин Фолкнер - Под чужим именем

— Да, хозяйка, — кивнула Марта.

— Тогда помогите мне отвести Лиз наверх.

С помощью двух женщин Элизабет удалось с грехом пополам подняться по лестнице. Все ее силы, все мысли сосредоточились на одном — благополучно разрешиться от бремени. Элизабет старалась медленно и размеренно дышать, потому что это облегчало боль при схватках. Клер вытерла ей лоб салфеткой и предложила чашку чаю. Элизабет только покачала головой. Слова давались ей теперь с трудом.

— Воды, просто холодной воды.

— Выпей это, — настаивала Клер. — Это облегчит боль.

Элизабет сделала несколько глотков и моментально все, даже боль, отступило на второй план, комната стала как будто меньше и звуки тише. Наступило какое-то странное онемение. Элизабет почти не замечала Клер и Марту, занятых приготовлениями к родам. Клер дала Элизабет выпить еще немного чая, и та совсем потеряла счет времени. Где-то в глубине ее памяти всплывали рассказы женщин о мучительных родах. Элизабет тоже чувствовала боль, но она не была непереносимой. Возможно, так подействовал на нее заваренный Клер чай. С каждой минутой схватки становились все сильнее, и Элизабет уже чувствовала, что ее ребенок вот-вот появится на свет.

Тремя днями позже О'Брайен и Сэмсон везли новый мельничный жернов в своем фургоне по одной из улочек Филадельфии. Они направлялись домой, на завод Лоуренса. О'Брайену не терпелось побыстрее вернуться к Элизабет и выяснить отношения до конца. Повернув за угол в сторону рыбного рынка, Сэмсон вдруг остановил мулов и заговорил на родном языке. О'Брайен никогда не слышал, чтобы Сэмсон говорил на языке своих африканских предков, и поэтому смотрел на своего друга с удивлением.

— В чем дело, Сэмсон?

— Призрак, — пробормотал тот, действительно не на шутку испуганный. Сэмсон указал пальцем на человека на противоположной стороне улицы, заворачивавшего большую форель в кусок коричневой бумаги. — Это призрак.

— Ты что, перегрелся на солнце? — удивленно спросил О'Брайен.

— Клянусь вам, это призрак Джои Марбла! — Это имя показалось знакомым, и О'Брайен насторожился.

— Господи, ты имеешь в виду того человека, что погиб вместе с Полом Лоуренсом? — Сэмсон кивнул в ответ. — Ты уверен? — Сэмсон снова кивнул.

— Черт возьми, Сэмсон, это не призрак! Это человек, и ему придется дать нам кое-какие разъяснения! — О'Брайен спрыгнул с фургона и устремился через улицу. В этот момент человек с форелью поднял голову, увидел Сэмсона, бросил свою рыбу и побежал.

— Сэмсон! — крикнул О'Брайен. — Слезай с фургона! Не дай ему уйти!

Человек, которого Сэмсон принял за Джои, пустился наутек и нырнул между деревянными лотками в какой-то переулок. О'Брайен последовал за ним. В переулке пахло гниющей рыбой, и крысы бросались врассыпную из-под ног несущихся людей.

— Стой, Джои! — крикнул О'Брайен. — Я только хочу с тобой потолковать!

Но тот помчался быстрее и, завернув за угол, потерял шляпу, на которую наступил преследовавший его О'Брайен. В спешке Джои побежал совсем не туда, куда следовало бы. Вместо того чтобы попытаться скрыться в городе, он помчался к порту. Ему удалось прорваться сквозь стадо коз, которых гнала на продажу женщина с большим посохом. В негодовании она замахала на него палкой. О'Брайен несся, сокращая расстояние между собой и Джои, хотя тот был человеком мускулистым и ноги его будто были предназначены природой для бега. Впереди замаячили доки. Улицы были заполнены людьми и фургонами. Внезапно перед Джои выросла фигура Сэмсона, и О'Брайен вздохнул с облегчением. Сэмсон был и силен, и ловок, и Джои не удалось увернуться от него.

— Так ты не призрак! — воскликнул Сэмсон, хватая его за шиворот. — Ты ведь Джои, верно?

— Какого черта ты убегал… от нас? — задыхаясь, бормотал О'Брайен. — Мне просто надо… с тобой потолковать.

Лихорадочно мотая головой, Джои выпалил:

— Я никому ничего не говорил! Передайте мистеру Лоуренсу, что я не сказал ни слова. И вернулся только потому, что зимы в Массачусетсе слишком холодные для моих костей!

О'Брайен бросил взгляд на Сэмсона, потом снова посмотрел на Джои. Сэмсон осторожно помог своему пленнику подняться на ноги, но не отпустил его, опасаясь, что тот снова даст стрекача.

— Меня зовут О'Брайен. Я управляющий на заводе Лоуренса. — У него не было никакого желания говорить о том, каким образом он связан с Лиз. — Все считают, что ты погиб.

Джои нервно сглотнул. Было очевидно, что он испуган до смерти.

— Послушай-ка, или ты мне все расскажешь сам, или мне придется выколотить из тебя ответы, — нетерпеливо сказал О'Брайен.

Джои посмотрел на Сэмсона, как бы ожидая подтверждения угрозы.

— Лучше тебе потолковать с ним, — сказал Сэмсон. — От этого человека так просто не отделаешься. Советую тебе опасаться его больше, чем мистера Джессопа.

— Мистер Лоуренс обещал разделаться со мной, если я кому-нибудь расскажу.

Джои смотрел на О'Брайена округлившимися от ужаса глазами.

— Пройдем в таверну, ни к чему стоять посреди улицы, — предложил О'Брайен, указывая на соседний дом. Они с Сэмсоном взяли Джои под руки и повели, стараясь при этом выглядеть не слишком подозрительно. — Мы докопаемся до сути, Джои, или тебе придется кормить рыб в бухте Филадельфии, — заметил О'Брайен пугающе ровным голосом.

Элизабет склонилась над новой сосновой колыбелькой и положила в нее свою спящую дочку. Младенец тихонько заворковал, уютно расположившись в постельке.

Элизабет улыбнулась, как улыбаются только счастливые молодые матери. Она так боялась появления этого ребенка, боялась, что не сможет его любить. Но О'Брайен оказался прав. Он был кругом прав, она же ошибалась во всем. Она мучилась этим все прошедшие месяцы. И из-за своих злосчастных страхов мучила окружающих. Но стоило ей приложить малышку к груди, любовь и нежность к ней захлестнули Элизабет горячей волной, как и предсказывал О'Брайен. И теперь, по прошествии трех дней, она уже не представляла жизни без этого маленького существа.

Элизабет подоткнула одеяльце вокруг малышки и села на край кровати полюбоваться ею. Последние три дня были лучшими в ее жизни, но они дались ей тяжело.

В горле у нее стал тугой комок. Она попыталась справиться с собой. Ей так невыносимо хотелось, чтобы О'Брайен сейчас, прямо сию минуту, оказался рядом, что она ощущала почти физическую боль и тоску по нему. Но, конечно, нечего было и надеяться на его возвращение. Он вместе с Сэмсоном добывает в Филадельфии новый жернов. И, если он не вернется вообще, то винить ей придется только себя. Она так гадко обращалась с ним. Если у О'Брайена есть своя голова на плечах, то, по ее мнению, он должен продолжить свой путь на север и даже не оглянуться на нее.