Ребекка Ли - Принцесса-беглянка

Джиана в изумлении таращилась, на Адама. Наконец пробормотала:

– Так вот, оказывается, в чем дело… – Разумеется, Джиана и раньше знала, что естественным результатом брака являются дети. И конечно же, она отдавала себе отчет в том, что ее долг, как принцессы королевской крови, – вступить в брак в интересах своей страны и народа и подарить супругу и княжеству наследника. Но только теперь, поцеловавшись с Адамом Маккендриком, Джиана наконец-то получила представление о том, откуда берутся дети, которые появляются у женщин, не состоящих в браке. – Ах, знаете, я не задумывалась об этом, – добавила она. – Если честно – даже понятия не имела.

– Вы и сейчас не имеете об этом понятия, – ответил Адам с мягкой улыбкой. – И я хочу, чтобы вы продолжали оставаться в неведении относительно этого вопроса. Ради нас обоих. – Он направился к двери. Обернувшись, добавил: – Держитесь от меня подальше, Джорджи. Держитесь подальше от моей спальни и от моей постели. И пусть ваше чудовище также держится подальше от моей комнаты и от моей кровати.

– Но, сэр…

О Боже! Она назвала его «сэр»! И это сразу же после их пылкого поцелуя! Значит, в ее глазах он похож на заурядного богатого сластолюбца, который не прочь переспать со своей служанкой. Это открытие для него словно удар ниже пояса.

– Меня зовут Адам, разве не знаете? Когда мужчина учит девушку целоваться, она по крайней мере должна называть его по имени.

– А мужчина, научив девушку целоваться, должен по крайней мере продолжить обучение, Адам. – Не дожидаясь ответа, Джиана быстро прошла мимо него и вышла из комнаты. А Адам хотел последовать за ней, однако сдержался.

– Здесь творится что-то странное, парень, – пробормотал О'Брайен, сделав глоток виски.

– Неужели? – с иронией в голосе спросил Адам. – Почему ты так решил? Может, только потому, что слуги не поленились сделать своему хозяину замечание – мол, после ужина следует пить бренди, а не виски? Кроме того, они заявили, что хозяин не должен пить со своим камердинером, – добавил Адам с усмешкой.

Была глубокая ночь, все слуги уже давно спали, а Адам и Мерфи сидели в библиотеке, куда удалились сразу же после ужина.

– Подумаешь!.. – фыркнул О'Брайен. – Замечания слуг тебе не повредят. Их поучения ничто по сравнению с тем, что приходится терпеть мне. Мне приходится выслушивать долгие и нудные рассуждения о важности этикета при общении со своим господином. Ты же у нас землевладелец, хозяин поместья. Поэтому твой личный секретарь считает своим долгом поучать меня. Кстати, он заявил, что я должен завтракать в комнате для слуг, представляешь? Ты, разумеется, ничего не замечаешь, но мне пора открыть тебе глаза и рассказать о том, что творится в стенах твоего дома.

– А что именно говорит тебе Максимилиан?

– Тема обычно одна и та же: отношения между слугой и его господином. Мне следует усвоить, что слуга должен соблюдать дистанцию. И не должен считать себя ровней своему хозяину. – О'Брайен осушил стакан до дна и поставил его на столик рядом с креслом.

– А если хозяин, например, желает выпить со своим слугой? – осведомился Адам.

О'Брайен рассмеялся.

– Не имеет значения. Слуга в любом случае обязан соблюдать дистанцию.

Адам тоже рассмеялся.

– И все же, дружище, я надеюсь, что ты поладишь с Максимилианом Лангстромом. Я верю в тебя.

– Это хорошо, что ты в меня веришь, – с усмешкой заметил Мерфи. – А вот я, приятель, уже лично начинаю терять веру в тебя.

Адам внимательно посмотрел на друга:

– Ты о чем?

– Согласись, парень, ты проводишь слишком много времени вне стен дома. Все занимаешься своей площадкой для игры в гольф и…

– Сам знаешь, что я должен руководить строительством, – перебил Адам.

– Да, верно. Но слуги привыкли, что тебя постоянно нет дома, поэтому пропускают твои распоряжения мимо ушей.

– Они и раньше пропускали мои распоряжения мимо ушей, – возразил Адам. – Меня здесь слушаются только работники из деревни, специалисты из Глазго и люди из гольф-клуба «Сент-Андрус»…

О'Брайен покачал головой.

– Работники из деревни подчиняются Изабель и Гордону, а теми руководит Максимилиан, понятно? Именно он здесь всем заправляет. Хотя дом и окрестные земли принадлежат тебе, дружище, сдается мне, что у тебя отняли власть…

– Нельзя отнять то, чего у меня никогда не бывало, – грустно усмехнулся Адам. – Я никогда не управлял домашним хозяйством. Мне даже не удалось справиться с проклятым псом.

– Снова застукал его в своей постели?

– Совершенно верно. Спал как младенец с выражением блаженства на мохнатой морде.

– А где в это время находилась, его прелестная хозяйка? – поинтересовался О'Брайен.

– Чистила камин в твоей спальне.

– Ты шутишь! Джиана Лангстром? Она занималась такой грязной работой?

– Представь себе. Причем делала это в своем шикарном черном платье, сшитом по последней парижской моде. Да, я почти уверен, что оно от известного французского модельера.

– Ты считаешь себя большим знатоком парижской моды?

– Если бы ты провел столько же времени с Керстин, сколько я, ты бы тоже начал разбираться в модах. Это было черное шелковое платье со шлейфом и с маленьким турнюром, расшитое черным же янтарем. Платье, сшитое по последней парижской моде, поверь мне на слово.

– Я всегда говорил, что ты обладаешь самыми разнообразными талантами. – О'Брайен усмехнулся и добавил: – И ты воистину счастливчик. Вряд ли кто-то еще может похвастать, что среди его прислуги есть девушка, одевающаяся у лучших парижских модельеров. Наверное, все дело в том, что ты Благодетельный Барон.

Адам поморщился и покачал головой:

– Я не настолько щедр, чтобы одевать своих слуг в парижские наряды.

– Тогда кто же им дарит такие наряды? – О'Брайен пристально посмотрел на приятеля.

Адам пожал плечами:

– Понятия не имею, но уж точно не родители и не родственники. Если бы Лангстромы могли позволить себе такие платья, им не пришлось бы работать.

– А может, это платье подарила Джиане графиня Брокавия в знак особого расположения?

Адам молчал. Ему не хотелось делиться с О'Брайеном своими подозрениями, хотя он очень сомневался в реальности существования такой графини. Конечно же, Адам вполне доверял своему приятелю, но он прекрасно помнил, что обещал Джорджи сохранить все в тайне.

– Нет, вряд ли, – ответил он наконец. – Горничной графини была Бренна, а не Джорджи. Следовательно, наряды, отвергнутые графиней, должны были достаться Бренне.