Эптон Синклер - Замужество Сильвии

– К такому же заключению относительно мужчин пришли, кажется, и вы, – заметила я.

– В ответ я сказала: «Дуглас, приходите ко мне, и мы вспомним старое. Можете довериться мне. Клянусь вам, что ни одна живая душа не узнает об этом». «Вы утешились без меня с кем-то другим», – возразил он. Но я знала, что это только догадка с его стороны. Он искал, чем бы досадить мне, и сказал: «Вы слишком много пьете. Нельзя доверять людям, которые пьют». «Ведь вы же знаете, – ответила я, – что я не пила так много, когда была с вами. Да и сейчас я пью гораздо меньше, чем вы». «Я провел Бог знает сколько времени на пустынном острове и праздную теперь свое освобождение», – возразил он. «Что же, – сказала я, – позвольте мне помочь вам отпраздновать эту радость».

– Что же он ответил на это?

Клэр кончила расчесывать свои шелковистые волосы и многозначительно улыбнулась мне.

– Я сказала: «Дуглас, вы можете довериться мне. Клянусь, что ни одна живая душа не узнает об этом от меня».

– Это значит, разумеется, что он обещал к вам прийти, – заметила я.

– Я не сказала вам этого, – последовал ответ.

Я знала, что Клэр сама расскажет мне все до конца. Но в эту минуту ее отвлекла другая тема.

– У Сильвии скоро будет ребенок, – заметила она вдруг.

– Ее муж, должно быть, очень рад этому? – сказала я.

– Он просто раздувается от отцовской гордости, как говорит Джек. Он послал за бутылкой какого-то замечательного шампанского, чтобы отпраздновать скорое появление «бэби-миллионера» (так называли в своем время маленького Дугласа). И они выпили три бутылки, чтобы достойно отметить такое событие. Джек говорит, что Дуглас единственный человек в Нью-Йорке, у которого есть такое вино.

– Ваш друг Джек, кажется, большой весельчак, – вставила я.

– Дуглас не всякому позволяет разговаривать с собой. Он держится обычно с большим достоинством, а к своему будущему ребенку относится очень серьезно.

– Дети обыкновенно теснее привязывают мужа к жене, не правда ли?

Я внимательно наблюдала за ней и увидела, как она усмехнулась моей наивности.

– Нет, – сказала она, – по-моему, это не так. Дети в общем только надоедают.

Я не стала оспаривать ее авторитетного заявления. Кому же, как не Клэр, было знать мужчин?

Она не отрывалась от зеркала, укладывая в прическу свои волосы, и вдруг рассмеялась.

– А Ларри весь вечер ждал здесь, пока мы веселились у Джека Тейлора.

– В таком случае неудивительно, что он устроил вам сцену, – сказала я.

– Но он не предупредил меня, что хочет прийти. Неужели же мне сидеть весь вечер одной? Вечно одна и та же история. Я никогда не встречала мужчины, который искренно хотел бы, чтобы у вас были друзья и чтобы вы весело проводили время без него.

– Быть может, – возразила я, – он боится, как бы вы не изменили ему?

Я сказала это в шутку, считая, что такого рода остроты должны нравиться людям типа Клэр и ее друзей. Мне и в голову не приходило, к чему приведет это замечание. Помню, как однажды мой муж привез на ферму много динамита для выкорчевывания пней; представьте себе мой ужас, когда я увидела, что дети беззаботно играют смертоносными палочками! И вот теперь, оглядываясь назад, я нахожу, что обе мы во время этого разговора напоминали моих ребятишек.

– Знаете, – заметила она с серьезным видом, – у Ларри есть один пунктик. Я встречала и прежде ревнивых мужчин, которые дрожали над женщинами, но такого одержимого, как Ларри, никогда.

– А в чем же дело?

– Он начитался каких-то книг о разных болезнях и теперь рассказывает мне всякие ужасы о том, что может случиться со мной и с ним. Как послушаешь его, право, начинает мерещиться, будто все эти микробы ползают по стенам комнаты.

– Но… – начала я.

– Мне надоело слушать его лекции, и я заявила ему: «Ларри, поступайте, как я: старайтесь получить все, что можно получить, и примиритесь с этим. Тогда вам нечего будет беспокоиться».

Я сидела неподвижно, затаив дыхание. Минута показалась мне вечностью. Наконец я сказала:

– Но ведь вы же не хворали ни одной из этих болезней, Клэр?

– У кого их нет, – ответила она. Снова наступила пауза.

– Но вы же знаете, – заметила я, – что некоторые из них опасны.

– Разумеется, – беспечным тоном ответила она. – Есть, например, одна, от которой проваливается нос и выпадают волосы, но со мной ничего подобного не случится.

– Но есть еще другая болезнь, – намекнула я, – и гораздо более распространенная.

И так как она не подхватила намека, я продолжала:

– А между тем она гораздо серьезнее, чем это думают обычно.

Она пожала плечами.

– Что же поделаешь. Мужчины неизбежно награждают нас чем-нибудь; это входит в игру. Так стоит ли терзаться?

Наступило долгое молчание. Мне нужно было время, чтобы сообразить, как действовать дальше. Мне хотелось так много выведать от нее и при этом нужно было так много скрыть!

– Я не хочу докучать вам, Клэр, – начала я, наконец, – но это, право, имеет очень серьезное значение для вас. Видите ли, я тоже кое-что читала об этом. Медицина сделала новые открытия. Раньше думали, что это лишь местное заболевание, вроде насморка, но теперь оказывается, что это болезнь крови и что она может вызвать очень тяжкие последствия. Большинство хирургических операций, которым подвергаются женщины, обусловлено этой причиной.

– Может быть, и так, – сказала она тем же равнодушным тоном. – Меня тоже оперировали два раза. Но все это теперь давно забыто.

– Однако вы не можете быть уверены, что дело на этом и кончится, – настаивала я. – Люди часто думают, что вылечились от гонорреи, когда на самом деле болезнь только притаилась и может в любое время снова дать вспышку.

– Да, я знаю. Это одно из тех сведений, которое Ларри принес мне вместе со своей любовью.

– Болезнь может проникнуть в суставы и вызвать ревматизм; она бывает причиной невралгии и сердечных болезней и двух третей всех случаев слепоты новорожденных детей…

Клэр вдруг расхохоталась:

– Ну, об этом пусть беспокоится Сильвия Кассельмен!

– О! О! – прошептала я, теряя самообладание.

– В чем дело? – спросила она, и в голосе ее прозвучала жесткая нота.

– Вы говорите это серьезно?

– Что миссис Дуглас ван Тьювер придется кое-чем заплатить мне за то зло, которое она причинила мне? Ну, так что же?

И Клэр разгорячилась, как это случалось с ней всякий раз, лишь только разговор касался ее соперницы.

– Почему она не может рисковать тем же, чем рискуем мы? Почему я должна страдать от этого, а она нет?

Я напрягала все силы, чтобы сохранить спокойствие, и после минутной паузы заметила:

– Разве можно желать этого кому-нибудь, Клэр? Девушку надо было предупредить…

– Предупредить? Й вы воображаете, что она выпустила бы свою великолепную добычу?