Симона Вилар - Огненный омут

Вассал – новое слово. Оно обозначало подчиненного человека своему сеньору, сюзерену.

У Эммы невольно округлились глаза. Она не могла поверить, чтобы ее Ролло, этот варвар, не признающий ничьей власти, – и присягнул на верность Карлу Простоватому, человеку, которого он презирал.

– Это невозможно! – воскликнула она, всплеснув руками так, что задела стоящий перед ней бокал, и густой пигмент разлился ей на колени. Она машинально встала, оправляя одежду. Стояла бледная и прямая.

– Вы что-то путаете, преподобный отче. Это немыслимо. Ролло – и вассал Карла Простоватого?! Абсурд!

– У вас, видимо, не осталось и крупицы почтения к помазаннику Божьему, Эмма, – строго и холодно покачал головой Гвальтельм.

– О, Дева Мария! Да разве в этом дело? Я всегда считалась со священной властью Каролингов на франкской земле. Но Ролло… Он язычник, не верящий в то, что священное мирро было ниспослано с небес для помазания франкских королей. И…

– Он более не язычник, – медленно и торжественно произнес Гвальтельм. И тут же поправился: – Он почти не язычник, ибо торжественно пообещал отречься от своих смертных богов-демонов и принять крещение в светлый день Рождества Христова.

В покое стало тихо. Лишь был слышен тихий шорох поленьев, оседавших в очаге, да грохотала за окном извергаемая из водостока вода.

Эмма молчала. Молчал и Гвальтельм. Аббатиса Стефания неслышно поднялась и помешала уголья, от которых вспыхнула еловая веточка. В ее отблесках Гвальтельм увидел, как в глазах молодой женщины засверкали слезы.

– Силы небесные! – выдохнула она. Закрыла глаза, и сверкающая слеза вытекла из-под длинных ресниц. Но уста ее улыбались.

– Благую весть вы принесли мне, ваше преосвященство. Ведь если Ролло пообещал креститься… так оно и будет. О, Небо! Преподобный отче… Вы первый сообщили мне об этом, и отныне я до конца дней буду поминать вас в своих молитвах.

Гвальтельм вдруг заерзал в кресле. Зачем-то передвинул сосуды на столе… Потом прочистил горло, заговорил:

– Поистине, этому Роллону не откажешь в сообразительности. Он понял, что не выдержит нового натиска франков. Или же ему придется вести долгую борьбу с Робертом в землях, которые он уже привык считать своими. И он пошел на компромисс, достойный политика. Он сохранил свою власть единым шагом. Он принес присягу королю, стал его подданным, но получил титул герцога, уравнявший его с Робертином и дающий ему законное право на обширнейшую территорию Северной Нейстрии, вернее, Нормандии, а именно: земли от реки Авр, городов Алансон и Антрен на юге и до самого моря со всеми прибрежными островами, а также ему позволили властвовать в Бретани и завоевать территорию вплоть до Фландрии.

У Эммы кружилась голова. Целое королевство… нет, герцогство, превышающее домен короля Карла. Ролло – герцог! Знакомое франкское слово, громкий титул, значащий куда более, чем плохо улавливаемое местными жителями звание конунга, чуждое, инородное слово. И отныне Ролло – законный властитель, равный иным высокородным правителям этой земли. И ни Роберт, ни кто иной более не смеет оспаривать его право.

Она наконец смогла взять себя в руки. Все еще улыбаясь, вытерла ладонью слезы. Села.

– Расскажите мне все, ваше преосвященство. Я должна знать, я обязана знать все!

Гвальтельм согласно кивнул.

– Воистину подобное событие стоит того, чтобы о нем поведали. В землях франков отныне появилось новое герцогство. Несомненно, в этом чувствуется рука канцлера Геривея. Карл Простоватый, только прибывший из Лотарингии, вряд ли бы смог так понять ситуацию. А момент для него был ах как хорош. Ибо весть о победе под Шартром вмиг возвеличивала его основного противника Робертина не менее, чем победа вашего августейшего батюшки короля Эда при Монфоконе. Тогда Эд Робертин получил корону.

Этого же добивался и его брат Роберт. И если бы он, а не Карл нанес Ролло новый удар… Одному Богу известно, что бы это за собой повлекло… А так Карл сразу же превзошел Роберта – он подчинил себе ни много ни мало, как нормандского льва, а в лоно церкви ввел нового подданного. Более того, целый край.

И отныне имя Карла Простоватого навеки войдет в историю, как крестителя норманнов. Даже не знаю, так ли уж заслуживает этот Каролинг подобной участи. Но дело сделано. А Ролло… Что ж, эта присяга отнюдь не умаляет его достоинства, а, наоборот, выявляет его не как бездумного кровавого язычника, а государственного ума мужа, спасшего свои земли от разорительной войны и получившего герцогскую корону.

У Эммы сияли глаза.

– О, говорите, Гвальтельм! Ради всего святого, говорите!

– Те войска, что собрались на Эпте, о которых сообщала супругу герцогиня – продолжал епископ, – были отрядами Ролло, которые, правда, съехались не для военных действий, как решили сначала, а именно для принесения присяги. С ними был и преподобный епископ Руанский Франкон, который, по наущению канцлера, лично обстряпал все дело и убедил Роллона прийти к соглашению. Были там и люди, подвластные Ру, не все, конечно. Некий Ботто из Байе, говорят, наотрез отказался. А вот Гаук из Гурне, Галь из Галлькура и многие другие поддержали Роллона. И их прибыло туда великое множество.

Карл же прибыл со всеми сеньорами королевства и всеми верховными князьями церкви. Был приглашен и я, недостойный. Занятная это была встреча, смею заверить. Норманны расположились на одном берегу реки Эпт, франки – на другом, близ города Святого Клера. Но, как мне ни прискорбно это сообщать, нормандская знать выглядела даже представительнее свиты короля. Но особое впечатление на всех произвел Роллон. Даже ближайшие палатины Карла [63]и сам Геривей отметили, что такой муж достоин стать сеньором столь обширных земель.

И надо сказать, что держался он отнюдь не как человек, которому не так давно было нанесено поражение. В усыпанном каменьями венце, с мечом и в пурпуре – он смотрелся куда достойнее Каролинга, который, смею заверить, никогда не обладал аристократической наружностью. Простоватый… Да, всего лишь Простоватый.

Видимо, Карл и сам это понимал. Поэтому он и почти не поднимался с трона, в котором у него все же был облик царствующей особы. И когда соорудили два обширных устойчивых понтона, которые сошлись на центре тихой Эпт, Карл так и не встал с высокого трона. Были провозглашены условия договора, в одном из основных пунктов которого, кстати, Роллону вменялось в обязанность охранять земли франков от своих же соотечественников с моря… очень неглупо, уверяю вас… а также и другие, не менее разумные пункты, где говорится, что Роллон никогда не будет выступать против своего сюзерена, а даже с оружием в руках будет защищать его трон…