Виктория Холт - Дочь Сатаны

Много дней подряд она ходила словно немая и глухая. Она не могла разобраться в своих чувствах к Бартли. Она ненавидела его за то, что он грубо оскорбил ее, обманул и безжалостно насмеялся. Она была столь же жестока, как те люди, что убили его… И все же, как назвать чувства, охватившие ее? Почему она так сильно ненавидела эту искрящуюся, блестящую воду, которая поглотила его? Почему чувство напряженного ожидания и волнения покинуло ее? Быть может потому, что больше на свете не было никого, достойного ее ненависти?

Тамар встречала почти каждый корабль, стоя на молу Барбикена, и ждала, покуда моряки не сойдут на берег. Затеняя рукой глаза от солнца, она пристально вглядывалась… Разумеется, он мог спастись! Он был слишком молод, чтобы умереть. Было просто невозможно представить его мертвым. Этого она никак не могла вообразить.

На душе у нее было тревожно, и все же она, казалось, покорилась судьбе. Иногда она не слышала, когда к ней обращались. Ричард беспокоился за нее, подозревая, что она сожалеет, что не вышла за Бартли.

Она не позволяла себе поверить, что жалеет о бурной жизни, какая была бы у нее с ним. По иронии судьбы, выйдя за него, она могла бы спасти его от этого рокового плавания. В тот постыдный первый раз она верила, что спасает жизнь Ричарда, во второй — Хьюмилити, а теперь не было сомнения: согласись она стать женой Бартли, она спасла бы его жизнь.

Она часто навещала Тайлеров. Аннис родила второго сына, и по совету Хьюмилити они назвали его Ристрейнт 6. Тамар нелегко было видеть их спокойное счастье, она завидовала детям и дому Аннис, как завидовала невозмутимости Ричарда и вере Хьюмилити. Это было странное состояние для девушки, для которой совсем недавно жизнь была полна приятных волнений и удовольствий.

Вскоре после отплытия Бартли Ричард осуществил план, который задумал давно. Он заинтересовался Хьюмилити Брауном и считал несправедливым заставлять его работать под началом Джабина. Зная, что Хьюмилити человек образованный, он решил снять с себя часть забот об имении и возложить их на него. Хьюмилити, разумеется, обрадовался такому предложению. Ричард велел ему переселиться из холодной пристройки в одну из мансард дома, которую приготовили для него. Это жилище было не только удобнее, но и более подобало его новому статусу.

Хьюмилити явно переменился. Видно было, что помимо веры его волнует еще что-то. Иногда он трапезничал с Ричардом и Тамар, и однажды за ужином в зимней столовой он объяснил причину своего приподнятого настроения.

— Я счастлив, — заявил он, глядя сияющими глазами на Ричарда, — прежде я считал свои желания грешными, но теперь узнал, что они угодны Господу. Когда мои друзья уплыли в Вирджинию, оставив меня с Уиллом Спиерсом и его сыном, я испытывал жестокое разочарование и, невзирая на постоянные молитвы, не мог очистить свою душу от печали из-за того, что не смог достичь Новой Земли. «Хьюмилити Браун, — сказал я себе, — коли была бы на то Божья воля, чтобы я попал в Вирджинию, неужто Он послал бы тебя в зачумленный Плимут?» Я знал, что Господу неугодно было, чтобы я тогда попал в Вирджинию. И я молился денно и нощно, чтобы смириться со своей судьбой. И все же я томился, я тосковал. Я думал о своих друзьях, живущих в новой стране, где нет нужды заползать в нору, чтобы тайно молиться Господу. О, какое блаженство свободно, не страшась, поднять глаза к небу и воскликнуть: «Свят, Свят, Свят…»

Тамар смотрела на него с иронией. Он был прирожденный проповедник, слова увлекали его, уносили его мысли. И, безусловно, он весьма тщеславен. Он любуется собственным голосом, как она любуется своим лицом. Она посмеется над ним когда-нибудь, когда будет в настроении.

Хьюмилити поймал ее взгляд и сказал:

— Простите меня, боюсь, я увлекся, разволновался. Мои мысли наполнились тем, что я называю знамением свыше. Я чувствую, что Господу в конце концов угодно, чтобы я отправился в Вирджинию. Сэр, ваша щедрая плата дала мне возможность не только кормиться и одеваться, но и откладывать деньги на путешествие в землю обетованную.

— Стало быть, — заметил Ричард, — ваши намерения — это накопить денег и уплыть отсюда при удобном случае?

Глаза Хьюмилити заблестели.

— Корабли часто приходят в Плимут. Вполне возможно отправиться отсюда в Вирджинию, если скопить немного денег. О, как я радуюсь при мысли, что Господь желает, чтобы я смог попасть в землю обетованную.

— Быть может, — лукаво сказала Тамар, — Господь отсрочил вашу поездку в наказание за грехи, а может, ваши грехи столь тяжки, что вам никогда не удастся попасть в землю обетованную.

— Вполне может быть, — согласился Хьюмилити.

— Стало быть, вы немало грешили. Интересно, каковы ваши грехи?

В этот вечер Тамар немного оживилась. Хьюмилити собрался ехать в Вирджинию! Забавно!

Когда он сидел и писал гусиным пером, она иногда заставляла его прервать работу и расспрашивала про Вирджинию. Он с удовольствием начинал рассказывать, а после терзался, что даром потерял время. А она подсмеивалась над ним.

— Красть время, — безжалостно засмеялась она, — все равно, что красть чужое добро. Вам известно это, Хьюмилити?

— Вы — соблазнительница! — ответил он. Она смеялась, а он шептал молитвы.

— Может, вы станете носить власяницу из-за этого.

Ей доставляло удовольствие дразнить его.

Но на следующий день он не пришел к обеду, и она поняла, что он постится. И она раскаялась в том, что сделала. Потом она поняла, что может чувствовать раскаяние, а не только насмехаться. Казалось, Хьюмилити может заставить ее почувствовать, что жизнь не так уж скучна.

Иногда они беседовали серьезно. Казалось, получив интересную работу, он стал более человечным. Она стала расспрашивать, удается ли ему скопить нужную сумму. Она готова была дать ему деньги, но знала, что он не возьмет их. Он работал с удивительным усердием. Ричард заявил, что никогда не встречал такого работника, который так мало думает о себе самом.

— Я думаю, если бы он не был фанатиком веры, то мог бы многого достичь, — сказала Тамар.

— Великие люди нередко бывают фанатиками, — напомнил ей Ричард.

Аннис и Джон тоже копили деньги. Их лица светились от счастья. Они тоже собирались ехать в землю обетованную.

— Стало быть, — сердито спросила Тамар, — ты покинешь меня, не правда ли, Аннис?

Аннис покачала головой.

— Быть может, вы поедете с нами, мисс?

— Я? С какой стати? Пуритане меня не возьмут.

— Возьмут, мисс… если вы станете пуританкой.

— Ты говоришь, как Хьюмилити Браун! — оборвала ее Тамар.

— Ах, мисс, кабы вы знали, какой мир, какая радость воцарилась у нас с Джоном в душе! Мы спасемся. Подумайте об этом. Счастье наконец пришло к нам. Я каждый вечер молюсь, стоя на коленях, чтобы она пришло и к вам.