Мишель Яффе - Нимфа

Он не мог видеть того, что Софи делала с ним, потому что голова его по-прежнему находилась снаружи, и Криспин закрыл глаза, чтобы представить себе это. Никогда прежде он не испытывал похожих ощущений: он как будто смотрел эротический сон, который обострял его чувственность. Он ощущал прикосновения ее рук и губ.

Все напряжение прошедшего тяжелого дня сосредоточив лось в его возбужденной плоти.

Когда Софи отстранилась от него, обессиленный Криспин сполз в дыру. Он пошатнулся, коснувшись ногами пола, и чуть не упал, и только вид улыбающейся Софи помог ему сохранить равновесие. На ней была лишь красная с золотом шелковая рубашка, которую он дал Софи в ту ночь, когда она впервые разделась перед ним. Софи стояла в маленьком круге света, который отбрасывала свеча.

— Простите, милорд, — сказала Софи с еще меньшим раскаянием в голосе, чем Бэзил, когда утром предъявлял ему ордер на обыск. — Я не смогла сдержаться.

— А я не смог тебя сдержать, — отозвался Криспин, целуя ее в губы и глаза. — Не знал, что отцовский стол хранит в себе такую тайну.

— Ты еще и половины всего не видел, — сказала она любуясь полуобнаженной фигурой Криспина.

Вздохнув, Софи усилием воли заставила себя отвлечься от посторонних мыслей и сосредоточиться на главном. — Если ты наденешь штаны, чтобы я не отвлекалась, то я покажу тебе что-то потрясающее. Прошу тебя, Криспин, это настоящий сюрприз.

— Ну что ж, если ты так считаешь… — Он натянул бриджи и, тщательно завязав их, взял у Софи из рук поднос. Она подняла свечу высоко над головой.

Оказалось, что они стоят на маленькой деревянной площадке, от которой в темноту ведет лестница.

— Я нашла потайной ход в столе вчера утром и объяснила Терстону, что его можно открыть, потянув за маргаритку, — рассказывала Софи, ведя Криспина за собой вниз по лестнице. — Это отличное укрытие, потому что стол не настолько большой, чтобы в нем мог спрятаться человек. А если постучать по доске, то пустота внутри покажется вполне естественной.

— Ты думаешь, что это укрытие было сооружено с какой-то определенной целью? — спросил Криспин, которого охватило вдруг дурное предчувствие. Казалось, он слышал голос отца, который приказывал ему вернуться.

— Конечно, — заверила его Софи, внезапно остановившись. — Подожди-ка.

Софи воспользовалась потайным ходом в столе, чтобы выбраться из Сандал-Холла и вернуться обратно. Тогда же она заметила дверь в стене хода. Но ее занимали в то время другие проблемы: Софи не могла решить, хочет она навсегда уйти отсюда или остаться с графом Сандалом. Сегодня, когда Терстон закрыл за ней дверь хода, она вернулась к таинственной двери и была щедро вознаграждена за свое любопытство.

Софи досконально изучила эту потайную комнату, знала каждую трещинку в стене, каждый ее дюйм. У нее было достаточно на это времени, поскольку обыск в доме Криспина затянулся. Она шла вперед впотьмах, то и дело наталкиваясь на невидимые препятствия, а мысли ее были заняты другим. Она не могла смириться с тем, что ее крестный оказался фальшивомонетчиком. Хотя это объясняло многое — шантаж, непомерно огромные траты в последнее время, страх перед Фениксом. Но с другой стороны, если его шантажировали, то зачем понадобилось его убивать? Какой смысл убивать того, кого шантажируешь?

Оставалось загадкой и убийство Ричарда Тоттла, который либо сам занимался шантажом, либо был агентом мошенника. А если принять во внимание, что возле трупов были найдены ее чек и пистолет, то следует признать, что оба убийства совершены одним человеком. Ход размышлений Софи прервало досадное обстоятельство — она стукнулась ногой о стену и вскрикнула от боли. Придя в себя, она решила, что шантажировали не самого лорда Гросгрейна, а кого-то, кто был ему близок, за кого он сам добровольно платил. Этот кто-то вознамерился убить Ричарда Тоттла и тем самым избавиться от ярма, а его заставили убить и лорда Гросгрейна. Софи вспомнила тот день, когда принесла лорду Гросгрейну чек. Она слышала, как в его кабинете кто-то разговаривал на повышенных тонах, а затем Бэзил, красный от волнения, промчался мимо нее и выбежал из дома. Может быть, это Бэзила шантажировали? Бэзила, который…

Софи снова уперлась в стену, в прямом и в переносном смыслах одновременно — она налетела на невидимую стену, и она не могла вообразить Бэзила убийцей. И вдруг Софи осознала, что ее свеча давно погасла и она большую часть своего заключения провела в кромешной тьме. И ни разу не испугалась.

Криспин. Это его заслуга. Он избавил ее от страхов прошлого, вернул ей веру в себя. Софи вдруг поняла, что ничего на свете не боится. Ни темноты, ни преследовавшего ее голоса.

Она вдруг почувствовала себя сильной и свободной. И очень благодарной Криспину. Софи пыталась вернуться к размышлениям об убийстве лорда Гросгрейна, но ее мысли неуклонно возвращались к Криспину, к тому чуду, который он сделал для нее. И именно в этот момент до нее донесся его голос, крикнувший в темноту. Он проник сквозь мрак, и Софи нестерпимо захотелось поскорее увидеть Криспина и выразить ему свою благодарность. Тем более что она может рассказать ему кое-что о нем самом, чего он не знает.

Восторженное предвкушение сюрприза, который она собиралась сделать ему, достигло своей наивысшей точки, когда они рука об руку спустились вниз по лестнице. Софи провела его по узкому коридору в комнату, низко держа свечу, чтобы в первый момент он ничего не мог разглядеть.

Криспин никогда не был здесь и не подозревал о существовании потайной комнаты под отцовским столом. Однако то, что он увидел, когда Софи подняла свечу высоко над головой, буквально поразило его.

— Проклятые тетушки! — Его глаза округлились от изумления. Они стояли посреди маленькой комнаты, стены которой были сплошь покрыты зеркалами. Поверхность каждого зеркала пересекали шесть устланных бархатом полок. На каждой полке лежало по восемь — десять драгоценных вещиц, которые были тщательно рассортированы: рубины с рубинами, изумруды с изумрудами, сапфиры с сапфирами, жемчуга с жемчугами. Здесь были серьги и кольца, скипетры и эфесы шпаг, браслеты, пояса, броши, пряжки, короны, стоячие воротники и ожерелья всевозможных форм и размеров, но непременно инкрустированные драгоценными камнями.

— Ты сказочно богат, — заявила Софи, принимая у Криспина из рук поднос с едой. — А еще ты сын вора.

— Нет. Это невозможно, — глухо вымолвил Криспин, и глаза его стали огромными от ужаса.

— Смотри. — Софи протянула ему пачку бумаг. — Я нашла их здесь. Подробный каталог «коллекции» Хьюго, графа Сандала, с указанием даты и обстоятельств получения каждой вещи. К сожалению, он опускал способ их получения. Некоторые записи просто великолепны. Мне больше всего понравилась от тринадцатого июня 1567-го. В тот день у него было любовное свидание с графиней В., во время которого он умудрился вытащить ее кольца из тайника под полом.