Каролин Лэмпмен - Родник счастья

Они перешли на другую тему, и Никки так и не догадалась, что выдала себя. Время шло быстро, и все же она то и дело поглядывала в окно. Наконец с улицы послышался топот копыт.

Стефани встала и подошла к окну.

— А, вот и Леви. Но вам с Питером лучше заночевать у нас. Завтра приедут родители Леви, они непременно захотят с вами познакомиться.

— Спасибо, вы очень любезны, — пробормотала Никки, торопясь на улицу. — Было очень приятно побывать у вас.

И она выскочила на улицу и сбежала по ступенькам, забыв обо всем, кроме порыва страсти, охватившего ее при виде Леви, который привязывал Леди рядом с Огневушкой.

Что же она скажет ему? «Мне тебя не хватает», «Я была не права», «Я люблю тебя», «Прости, если можешь» — что же выбрать? Но когда Никки наконец подбежала к нему, она не могла сказать ни слова.

Они долго-долго смотрели друг другу в глаза, лаская друг друга взглядом, подмечая полузабытые черточки. Любовь омывала их мощным потоком, а они все не верили ей, боясь надеяться. Прошли секунды, минуты, прошла целая вечность, а они все стояли как завороженные. Наконец одна из лошадей переступила с ноги на ногу, и скрип седла нарушил чары.

— Здравствуй, Никки.

— Здравствуй.

Первым желанием Леви было схватить ее и осыпать поцелуями. Но он ждал, пока она заговорит. Чего хочет она сама? Сердце колотилось так, словно вот-вот разорвется, но он хорошо помнил, что она сказала ему тогда, в пещере. Леви снял шляпу и нервно провел рукой по волосам. «Ну, что же ты молчишь?»

«Ну, что же ты стоишь? Поцелуй меня!»

— Мы со Стефани очень мило побеседовали.

— Я так и думал, что вы понравитесь друг другу. — «Никки, разве ты не видишь, как я люблю тебя?» — Питер говорит, твоя тетя выходит замуж.

«Ты что, меня больше не любишь?»

— Да, за этого доктора Бейли. А Аманда — за Чарльза Лафтона.

— То-то Амур потрудился!

— Кто-кто? — удивилась Никки.

— Никто, это я так. Питер говорит, ты хотела мне сказать что-то важное?

«О Господи, ну не могу я вот так взять и сказать ему… Мне надо подумать…»

— Я… я хотела бы, чтобы ты был моим управляющим, — сказала она, чтобы протянуть еще несколько минут.

— Управляющим? — фыркнул Леви. — Это на ста шестидесяти акрах?

— Да нет, ты не понял. Я купила ранчо Лоувелла.

— Что-о?

Не так уж много потребовалось времени, чтобы объяснить все, но сердце Никки готово было разорваться. Куда делся ее добрый, заботливый Леви? Как он мог так перемениться? Это был холодный, равнодушный чужак с лицом ее любимого. За эти несколько минут Никки поняла, что не сможет ему сказать ни о том, почему она приехала, ни о своем ребенке.

— …Ну и вот, поэтому мне нужен человек, который разбирается в скотоводстве.

Леви покачал головой. Ему не хотелось верить своим ушам. «Ах, черт побери! Так я для тебя всего лишь хороший управляющий! И это все?»

— Ага, и ты, значит, решила, что я тотчас брошу всю эту ерунду, которой я здесь занимаюсь, только потому, что ты купила ранчо?

— Да нет, что ты! Я только…

— Оглядись вокруг, Никки. Все, что ты видишь, добыто тяжким трудом. Я двадцать пять лет вкалывал здесь. Теперь это один из лучших конских заводов во всем Вайоминге, и я его не оставлю. Здесь — вся моя жизнь.

— Ну-у… а может, ты купишь часть моего ранчо? Ты мог бы быть моим партнером… — в отчаянии предложила Никки.

— Да нет. Вряд ли у меня найдется время работать на двух ранчо сразу.

Никки обожгло гневом. Она вытянулась. Да почему она должна уговаривать его? Что он о себе воображает? Она предложила ему долю в одном из крупнейших скотоводческих ранчо на всей территории Вайоминг, а он ведет себя так, словно она его оскорбила.

— Черт возьми, а я знала, что у тебя здесь хозяйство? — сказала она. — Мы-то думали, ты просто бродяга. Насколько я помню, ты нас в этом не разуверял. Я просто хотела поделиться своей удачей с человеком, который помог нашей семье в тяжелый год. Я и не думала тебя оскорблять!

Ее фиалковые глаза метали молнии. И как это Питеру с Эмили удалось уговорить ее ехать сюда? Не нужен ей этот Леви Кентрелл, ни ей, ни ее ребенку.

Леви остановил ее за руку и вздохнул, глядя в эти пылающие глаза.

— Извини, Никки. Погорячился. Я не хотел.

Стоило Никки увидеть его печальное лицо, и гнев ее тут же испарился. Ну да, конечно, Леви не хотел ее обидеть. Он просто ее больше не любит, вот и все. Она проглотила ком в горле и отвернулась, чтобы скрыть слезы.

— Ты… ну да, у тебя здесь очень хорошо. Ты не напрасно гордишься своим хозяйством.

— Никки, я… — любовь душила его. Что ему стоит сделать то, о чем она просит? Но нет, ему нужно гораздо больше… — Мне очень жаль, честно. Я постараюсь найти тебе управляющего.

— Да нет, не надо. Если ты не согласен, у меня есть другие варианты, — соврала она. — Ой, Питер уже собрался уезжать. Нам пора. Аманда с тетей Эмили собирались уехать в пятницу, надо их проводить.

Никки отвязала поводья и вскочила на Огневушку.

— Так что до свиданья, — сказала она с вымученной улыбкой. — Передай своей невестке мою благодарность.

— Ладно. Никки… мне очень жаль…

— Мне тоже, — шепнула она, поворачивая лошадь. — Мне тоже…

Леви вошел, хлопнув дверью. Стефани вскочила ему навстречу. Увидев его разъяренное лицо, она сразу сникла. Он был точь-в-точь как Коул в порыве ярости. Здесь надо быть очень осторожной.

— А где Никки? — небрежно поинтересовалась она, склонившись над печкой.

— Наверно, домой едет.

— И ты ее не задержал?

— И не собирался.

— Так ты не женишься на ней?

— На ней? Жениться? Ты что, с ума сошла? Это самая упрямая, вспыльчивая, неуживчивая девчонка, какую я встречал в своей жизни.

— Наверно, поэтому она мне так понравилась, — улыбнулась Стефани. — Она очень похожа на Коула.

— О, она гораздо хуже, можешь мне поверить! — Леви яростно пнул дровяной ящик. — Я сделал ей предложение три месяца тому назад. Она и слушать не стала.

— А может, она передумала? — Стефани уложила каравай на противень и оглянулась через плечо на Леви. — Разве она не за этим приезжала?

— Нет, черт возьми! Она приезжала предложить мне работу. — Леви сдернул шляпу и плюхнулся на стул. — Хотела отблагодарить меня за труды. О Господи! Словно не знает, почему я там сидел все это время.

— А почему ты там сидел? — мягко спросила Стефани.

— А потому, что дал слово ее отцу, пока он был жив. И потому, что люблю ее больше всего на свете.

— А почему же ты тогда уехал?

— Потому что слишком тяжело было оставаться. Стефани, мне тридцать три года. Я хочу иметь жену и детей. Какая разница, люблю я ее или нет? Стар я играть в такие игры.

— Что-то не похоже, чтобы она играла с тобой. По-моему, ты ей нужен.

— Ну да, на должность управляющего.