Вилло Робертс - Ценою крови

— Искать Реми пошли.

Солей бросила на отца взгляд. В глазах ее стояли слезы.

— Я же должна знать… — она не закончила фразу, но все поняли, что она хотела сказать: "Жив он или нет".

Эмиль потрепал ее по плечу:

— Конечно, дочка…

И все. Только теперь к своей молитве о плавающих и путешествующих он добавлял, помимо имени Реми, еще и имена близнецов.

Солей молитвы больше не приносили утешения. Почему господь не вернул ей Реми? А вдруг ее братья не найдут его?

— Они ловкие, сообразительные. Если уж кто и узнает что-нибудь, так это они. Молись за них, — успокаивала ее Барби.

Наступил сентябрь. Эмиль, Пьер, Бертин, Жак и даже еще более постаревший дедушка каждое утро отправлялись в поле. Отсутствие Антуана и Франсуа сказывалось: жатва шла медленнее обычного. Никто не жаловался, только Эмиль порой выражал опасение, что зима, наверное, будет ранняя — надо бы успеть все убрать до дождей.

Вечером второго сентября раздался внезапный стук в дверь. Солей выронила деревянную тарелку, которую держала в руке. Реми? Близнецы? Да нет, они бы не стали стучать. Кто-то чужой. И точно: за дверью стоял Базиль Лизотт.

Даниэль живо оторвалась от мытья посуды — поклонник пришел! Но достаточно было взглянуть на его лицо, чтобы понять — дело совсем в другом. Парень запыхался — видно, бежал:

— Па прислал меня сказать… Полковник, как его, Винслоу, издал прокламацию…

Эмиль медленно поднялся, отложив нож, который он точил.

— Что? Что там еще им от нас надо?

— Все мужчины, включая стариков и детей свыше десяти лет, должны явиться выслушать распоряжение его превосходительства губернатора…

Чувствовалось, что парень уже много раз повторял эти слова. Зазубрил, гладко получалось — а он ведь не особый говорун.

— Вот как! — Лицо Эмиля просветлело. — Может, добрые вести, наконец? Вставили все-таки нашу оговорку в эту их чертову присягу?

Даниэль протянула Базилю кружку с водой, он жадно напился.

— Не знаю, сэр. Всем сказало собраться в церкви, в Гран-Пре, в три часа, в следующую пятницу, пятого…

Эмиль нахмурился:

— В страду полдня терять? Он что, ничего не понимает в хозяйстве?

— Там еще сказано, что у неявившихся будет конфисковано все имущество — и земля… — Парень замолчал. Не очень-то приятно обходить соседей с такой новостью.

— Конфис… Это серьезно? — у Пьера даже челюсть отвисла.

Базиль облизал вновь пересохшие губы:

— Пала говорит, шутить не стоит. Он пойдет.

— Наверное, раз это о присяге, они хотят, чтобы все сразу узнали, — с надеждой произнес Эмиль.

Пьер был другого мнения:

— Такую радостную новость достаточно одному сказать, и она за несколько часов разойдется от Бобассена до Галифакса. Не нравится мне все это: зачем грозиться, если что-то хорошее хотят сказать?

— Значит, твой отец и братья пойдут, — спросил Эмиль Базиля, и его вопрос прозвучал как утверждение.

— Да, сэр. Все, кому больше десяти, — он взглянул на Жака.

Анри дернул отца за рукав.

— Пап, а можно, я тоже?

Пьер грустно улыбнулся ему.

— Тебе только четыре, сынок!

— Четыре с половиной! — с серьезностью поправил Анри.

— Ну, посмотри, ножки еще малы.

— А на танцы-то я хожу!

Все засмеялись, и на том все кончилось. Но остаток недели у всех в голове неотвязно вертелись одни и те же мысли. Почему их не пригласили, а приказали им? Вот и отца Шовро арестовали и отправили куда-то на английском судне. Может, теперь и отцу Кастэну грозит та же участь?

Пришла пятница. День был жаркий, безоблачный — только бы работать! Не тут-то было. Сегодня все обедали дома: какой смысл нести еду в поле, когда в три часа надо собираться в церкви.

— Как бы английский комендант не придрался к нам, что не все сыновья здесь, — озабоченно произнесла Барби.

— Антуан и Франсуа ушли до того, как об этом приказе стало известно. Мы не волшебники — как мы могли им о нем сообщить?

Барби бросила взгляд на дедушку, который в это время проверял, хватит ли ему табаку до вечера, и закусила губу.

— Не стоит отцу идти. Он даже на танцы давно уже не ходит. Тяжело ему в такую даль.

— Англичанам об этом скажи! — сухо отозвался Эмиль. — Да не беспокойся, мы присмотрим. — Он потянулся за мушкетом, прислоненным к стене у двери. — Как бы волки в свинарник не забрались. Осмелели что-то, пора отстрелять…

— Папа, а можно с тобой, — нарушил молчание тоненький голосок Анри. — Ну пожалуйста!

Пьер поколебался, потом махнул рукой:

— Ладно. Только смотри на обратном пути на руки не просись. Большой уже…

— А я, а я? — заканючил Венсан, но Барби обхватила его, прижала к себе.

— Нет, нет, не в этот раз! Останешься с бабушкой, будем вместе волков отгонять!

— Я их всех перестреляю! — легко согласился малыш. — Бух! Бух!

Солей провожала мужчин с тяжелым сердцем. Дай Бог, чтобы никому ни в кого не пришлось стрелять…

Шли как-то невесело… "Были бы близнецы, — подумал Жак, — они все превратили бы в развлечение". Он посмотрел на Бертина: да нет, от него слова не дождешься, не то что шутки.

А вот и соседи: Жорж Дюбеи с сыновьями, месье Диотт со своими, старина Ганьон… Никто не понимал, зачем их собирают.

— Не могли уж до воскресенья подождать! — проворчал Жорж. — Все равно в церковь бы все собрались…

— Может, отец Кастэн был против… — высказал предположение Эмиль.

Жорж скривился:

— Думаешь, Винслоу стал бы его слушать?

Эмиль обескураженно замолчал. Дедушка отстал, и все остановились подождать его. Жак, забежавший вперед, обернулся и крикнул:

— Смотрите-ка! Три корабля в бухте!

На это никто не обратил внимания. Ничего особенного. Наверное, пришла пора заменить гарнизон в блокгаузе. Старый уже года два здесь. Служба для красномундирников тут незавидная: никто из местных даже разговаривать с ними не хочет.

Но вот другое новшество всех заинтересовало — вокруг церкви появился частокол.

— Зачем это? — спросил кто-то.

— Чтобы охранять нашего кюре от солдат, — ввернул какой-то остряк, однако никто не засмеялся.

— Да нет, — произнес старина Ганьон, который жил ближе всех к деревне и был всегда в курсе событий. — Полковник Винслоу решил использовать домик кюре под зимнюю резиденцию для себя и своих офицеров. А в часовне арсенал будет…

Послышались возмущенные возгласы:

— Осквернить святое место! А как же отец Кастэн?

Подошел Гийом Трудель.

— Да его уже нет здесь…

— Неужели арестовали? — резко спросил Пьер.

— Нет. Говорят, он в леса ушел, на Луисбург. Дай ему господи быстрые ноги и нюх лисицы — патрулей полно вокруг!

Эмиль ничего не сказал, но Жак понял, что новость ему не понравилась.

— А церковь, наверное, солдатам отдадут под казарму. Надо быть полными ослами — думать, что они смогут здесь в этих палатках перезимовать.