Одри Керлинг - Эхо любви

— У вас сын, — проговорила она, после чего без сил упала на софу и зарыдала.

— Что с Анной?! — в ужасе вскрикнул он.

Миссис Батлер с силой сжала его руку, увидев направляющегося к ним врача.

— Миссис Теккерей жива, — сказал доктор, — но находится на грани. Слава богу, малыш семимесячный. Она бы не выжила, если бы доносила ребенка до девяти месяцев. Понимаете, у малыша очень крупная голова.

— Не важно — дайте мне ее увидеть! — Ричмонд вскочил, оттолкнув врача.

Он застал Анну в полубессознательном состоянии. Лицо у нее было белым, как мел, глаза были закрыты, длинные черные волосы были спутаны и взмокли от пота. В углу у окна няня качала на руках сверток и ворковала над ним. Его сын, Господи!..

Затененная шторами комната, неподвижное тело Анны на кровати и няня с младенцем на руках вызвали у него в памяти похожую сцену, и он подавил рвавшиеся наружу рыдания. Когда у него родилась дочь, в индийском доме царили торжество и огромная радость. Роды были легкими и быстрыми, и, лежа на высоких подушках, его любимая женщина со смугло-золотистой кожей притянула его голову к своей и шептала ему слова, которые он помнил до сих пор. Она была в восторге, потому что стала матерью его первого ребенка, но в ее радости было что-то такое неистовое, что покоробило его.

Ричмонд подошел к кровати Анны. Сев рядом, он взял ее за руку и стал горячо молиться за ее жизнь. Спустя какое-то время Анна открыла глаза. Первое мгновение она, казалось, не сознавала, кто он, но затем едва ощутимо пожала ему пальцы.

— Ничего не говори. Ты должна отдыхать, — поспешил он сказать.

— У нас сын, Ричмонд. Ты счастлив? — прошептала она.

Она пыталась приподняться, чтобы взглянуть на ребенка, но силы оставили ее, и она упала на подушки. Няня подошла к ним с ребенком, который громко запищал.

Ричмонд посмотрел на крошечное сморщенное красное личико своего сына и на стиснутые кулачки, дотронулся до ручки ребенка, и крохотные теплые пальчики с неожиданной силой схватили его за палец. Это прикосновение пробудило всю его любовь, гордость и благодарность. Не обращая ни на кого внимания, он упал рядом с Анной на колени и стал покрывать поцелуями ее руку.

Анна действительно была на грани жизни и смерти и выздоравливала медленно, но страстно любила сына, и эта любовь была еще более неистовой от сознания, что более ей не суждено иметь детей. Она старалась ни на минуту не выпускать его из вида.

— Этот малютка — настоящий ангел. На свете никогда не было таких детей, — повторяла она десятки раз за день. — Как мы его назовем? Он такой крохотный, поэтому следует дать ему очень значительное имя; иначе его никто, кроме меня, не заметит.

— Дорогая моя, мы окрестим его, когда наступит прохлада, и когда ты достаточно окрепнешь и станешь выходить из дому, так что у нас полно времени, чтобы как следует подумать, — сказал Ричмонд.

Целыми днями Августа, Анна и Эмилия обсуждали все известные им имена. В семье Теккерей были Томас, Фредерик, Джон, Франциск, Чарлз. Они долго выбирали имя малышу, но, в конце концов, Ричмонд остановился на имени своего отца — Уильям Мейкпис, первым из всего семейства прибывшим в Индию.

— Уильям Мейкпис Теккерей, — медленно повторила Анна. — Замечательное имя!

— Мне рассказывали, что в нашей семье был предок с этим именем, родившийся недалеко от костра, на котором была сожжена королева Мария, — вспомнил Ричмонд.

— Сразу видно, что этот малыш будет выдающимся протестантом, — засмеялась Анна. — Вы только посмотрите на него! Какое у него решительное выражение лица! Уверена, он прислушивается к нам и понимает, о чем мы говорим. Наш сыночек будет ездить на слоне и станет губернатором Бенгалии, вот кем он будет.

— А тебе не кажется, что для такого крохотного создания это слишком длинное имя? — спросила миссис Батлер.

— Вовсе нет! Он вырастет таким же высоким и красивым, как Ричмонд. Вот увидишь!

— А почему бы ни назвать его Ричмондом? — настаивала миссис Батлер. — Было бы хорошо сохранить это имя в нескольких поколениях, ты согласна?

Анна отвернулась. Ее мечта иметь большую семью разрушилась, поэтому все ее надежды сосредоточились на этой крохе.

— Вырасти он хотя бы наполовину таким хорошим, как Ричмонд, больше мне ничего не нужно, — заявила Анна.

Она стояла, глядя в колыбельку.

— Билли Бой, — нежно сказала она. — Вот как я буду тебя называть, мой дорогой маленький Билли Бой!

Наступил сочельник, и ворота дома украсили пышные гирлянды цветов. Анна и Августа сами выбирали цветы и следили, как слуги собирали их в длинные ленты, которые они обматывали мишурой, сверкающей на солнце.

Анна радовалась тому, что известие о рождении Билли Боя дойдет до Фэрхема как раз к Рождеству, и, если судну сопутствовала благоприятная погода, оно должно было уже прибыть в Англию. Она хорошо представляла себе радость своей тетушки и более сдержанную реакцию бабушки. Состарившаяся миссис Бейчер наконец-то простила ей отказ от замужества с Фрэнком Гордоном и одобрила Ричмонда Теккерея. Не было никаких сомнений в том, что она рассказывала своим друзьям о роскоши, в которой они жили, ибо в своих письмах она постоянно интересовалась всякими подробностями их жизни. Сколько у них слуг, лошадей, экипажей?

«Нужно начать вести дневник и отсылать домой», — думала Анна.

Билли Бой, которому было всего пять месяцев, не мог оценить подарков, постоянно присылаемых ему, но зато радостно ворковал, отвечая на обожающие взгляды матери.

— Он не в состоянии поверить, что ему досталась такая красивая мать, моя прелесть, — сказал вошедший Ричмонд и остановился рядом с Анной, восторженно глядящей на сына.

Няня гордо держала младенца и поглядывала то на мать, то на отца, наблюдая за их радостными лицами. Затем она тихо вышла, и, когда они остались вдвоем, Ричмонд закружил Анну, а потом слегка отстранил от себя. Он был возбужден, но старался сохранять серьезный вид.

— А ну-ка, догадайся! — потребовал он.

— Случилось что-то замечательное! Тебе дали новое назначение? Я угадала?

— Миссис Теккерей, имею честь сообщить вам, что сегодня ваш муж назначен сборщиком налогов с двадцати четырех районов! — объявил он.

— С двадцати четырех районов! — воскликнула Анна. — О, Ричмонд, как это замечательно!

— Да уж, не так-то это плохо! — смеясь, сказал он.

— Плохо? Да я тобой горжусь! Эта должность — заветная мечта каждого! И мы ничего не знали! Но ты, наверное, что-то подозревал. Скажи, для тебя это действительно стало полной неожиданностью?

— По правде говоря, я этого ожидал, но все равно, когда назначение подтверждается, оно становится приятным сюрпризом. Теперь, Анна, я смогу сделать для тебя гораздо больше. И для своей семьи, конечно. Никогда не думал, что получу такой пост, — когда я сюда приехал, это назначение находилось за пределами моих мечтаний.