Долли ГРЕЙ - СОЛНЦЕ В БОКАЛЕ

– Не верю! – перебила ее Мадлен с каким-то отчаянным упрямством. – Любовь есть. Я знаю!

– Откуда, глупышка? – И Жервеза нежно погладила ее по голове.

Мадлен еле удержалась, чтобы не рассказать ей о Шарле. Она прекрасно понимала, что добродушная нянька воспримет англичанина как угрозу для чести ее воспитанницы и тут же донесет отцу, нимало не сомневаясь, что делает доброе дело.

После того как Жервеза ушла, Мадлен оделась и с тоской посмотрела из окна в сторону Шаранты. Ей безумно хотелось видеть Шарля, почувствовать ласковое прикосновение его губ… Но нельзя. Чем меньше ее будут видеть в компании английских студентов, тем надежнее. Господи, до вечера еще целый день! Быстрее бы он закончился!

Ужин в семейном кругу превратился в настоящее испытание. И Мадлен собрала все силы, чтобы с честью выдержать его. Она сидела напротив отца и хранила молчание, не поднимая глаз от стоящей перед ней тарелки.

Поль Дюфер тоже не стремился к общению с дочерью. Лишь Жан-Анри, похоже испытывающий неловкость от царящего за столом напряжения, пытался создать видимость разговора, но тщетно. Все его слова словно проваливались в пустоту, и от этого атмосфера за столом становилась все невыносимее.

– Мадлен…

Поль Дюфер отодвинул свою тарелку и поднял тяжелый взгляд на дочь. Его голос прозвучал подобно удару кнута в руках циркового дрессировщика. Это сравнение сразу же пришло ей на ум, и она не смогла сдержать усмешки. Сейчас последует «Алле-ап!».

Когда глаза Мадлен встретились с его, в них читался вызов. Секунду они не моргая смотрели друг на друга, словно скрещивали шпаги. Затем отец не выдержал и отвел взгляд в сторону. Девушка мысленно поздравила себя с победой.

– Мадлен, – повторил он, и на этот раз его голос прозвучал несколько миролюбивее. – Скоро твоя свадьба, дочка, а у тебя совсем нет приданого. Твоя мать не считала нужным позаботиться о нем.

Он замолчал, обдумывая следующую фразу, а Мадлен сжала под столом кулаки до такой степени, что ногти впились в ладони. Этот подонок смеет в чем-то упрекать Соланж. Даже мертвую он не желает оставить ее в покое!

– Завтра Гастон, твой жених, собирается ехать в Коньяк с поручением от отца, – продолжил Поль Дюфер. – Ты отправишься с ним, чтобы сделать необходимые покупки. Думаю, Жервеза поможет составить тебе список. Заодно лишний раз пообщаешься с Гастоном, а то парень обижается, что каждый раз на его приглашения ты отвечаешь отказом. Не дело так поступать, дочка. Что подумают о нашей семье люди?

– Насколько я помню, Гастон не у меня просил руки. С этим он пришел к тебе. – Мадлен сначала не поняла, что уверенно прозвучавший голос принадлежит ей. – Мне кажется, ты преувеличиваешь его страсть ко мне. Если вместо меня с ним поедет кто-то другой, он даже не заметит подмены. Его куда больше порадует твое общество. Придется тебе самому ехать и покупать мне свадебное платье и белье. Да, и не забудь о подвязках. – Последнюю фразу она произнесла пренебрежительным тоном.

Поль Дюфер онемел от подобной наглости. Его лицо стало медленно наливаться кровью.

– Мадлен, извинись перед отцом! – Предчувствующий беду Жан-Анри сделал попытку спасти бунтарку.

Поздно! Поль Дюфер с необычайным для своего возраста проворством оказался подле дочери, прежде чем она что-либо сообразила, и мощной пощечиной сбил с ног.

– Дрянь! Ты такая же дрянь, как и твоя потаскуха мать! Я бы вырвал твой поганый язык, если бы мог!

– Ничтожество! – выплюнула ему в лицо Мадлен. Несмотря на сильную боль, она совсем не испытывала страха, лишь ненависть. Безграничную, выношенную ненависть.

Заслонившись рукой от новых побоев, Мадлен метнула взгляд на брата. Жан-Анри словно прирос к месту и окаменел, в его глазах застыл ужас. И ей стало его жалко. Бедняга, он порабощен чудовищем, которое называет себя их отцом, а на самом деле является подлым убийцей.

– Я запру тебя до самой свадьбы и посажу на хлеб и воду! Ты будешь молить меня на коленях о прощении!

Отцовский крик доносился до слуха Мадлен словно сквозь толстый слой ваты. Ею овладело безразличие. Она не стала сопротивляться, когда Поль Дюфер волоком протащил ее по лестнице и коридору и швырнул на пол в спальне. Щелчок ключа, повернутого с обратной стороны двери, не привел Мадлен в чувство.

Жесткий ворс ковра, на котором она лежала, колол щеку, но ощущения дискомфорта не вызывал. Шевелиться не хотелось, наоборот, состояние неподвижности радовало ее наравне с полным отсутствием мыслей. Мадлен словно проваливалась из этого мира в никуда.

Дневной свет в окне сменился вечерним сумраком, а затем звездным одеялом ночи, наброшенным на землю. Все это время Мадлен провела без движения, лишь равномерно вздымающаяся грудь свидетельствовала, что в ее теле теплится жизнь.

За дверью несколько раз возникал Жан-Анри и шепотом просил сестру ответить. Ему на смену являлась Жервеза. Но все эти обращенные к ней голоса словно раздавались в ином измерении и нисколько ее не трогали, как и тихий шорох за окном, послышавшийся внезапно в ночной тишине.

Словно огромная птица, взметнувшись, возникла на подоконнике человеческая фигура. Некоторое время она оставалась неподвижной. Незнакомец давал глазам возможность привыкнуть к царящей в комнате темноте.

Затем он осторожно спрыгнул на пол и позвал:

– Мадлен…

Голос показался знакомым. Тогда Мадлен, считая, что все это ей чудится, зажмурилась и вновь открыла глаза. Призрак не исчез. Напротив, обрел еще большую реальность. До ее слуха донеслось дыхание ночного гостя, и тогда Мадлен обнаружила свое присутствие, прошептав:

– Я здесь, Шарль, на полу.

– Что ты там делаешь? Я ждал тебя у реки, но ты не пришла, и тогда я…

Он склонился над Мадлен. В это мгновение луна выглянула из-за облаков и осветила лежащую на ковре девушку. Чарлз увидел следы побоев на ее лице и не сдержал возгласа:

– Кто это сделал?

– Тише! – Опираясь на руку возлюбленного, Мадлен села, превозмогая ноющую боль в боку. – Это отец. Мы немного поспорили…

– Немного?! – Чарлз был не в силах сдержать охватившего его возмущения. – Да он избил тебя до полусмерти!

– Чепуха, – отмахнулась Мадлен. – Я ведь пока еще жива. – Она перевела дыхание и попросила: – Помоги мне добраться до кровати. Боюсь, одной мне не справиться.

– О боже! – Чарлз с легкостью подхватил ее на руки и, прижимая к себе, отнес в постель. – Ты не можешь оставаться в этом доме.

– Мне и не придется. – Мадлен откинулась на подушки, еле сдерживая стон. – Через месяц я выхожу замуж.

– У тебя есть жених? Почему ты не сказала мне об этом? – Судя по выражению его лица, известие о предстоящей свадьбе стало для Чарлза потрясением.