Адриенна Бассо - Не без греха

— Обещаете?

— Честное слово.

Он протянул ей руку.

— Договорились.

Элинор закатила глаза. Он засмеялся и призывно согнул пальцы. Осознав, что Себастьян не успокоится, она пожала его руку, веря, что заключила хорошую сделку.

— А сэр Реджинальд Блэк? Что вы знаете о нем?

— Этот очень любит карты, игру в кости, вообще любые азартные игры. Однажды в конторе Уайта он заключил пари, сколько дам на балу его сестры будут в голубых туалетах. И, представьте себе, выиграл больше сотни гиней у нескольких раздраженных джентльменов. Может, это извинит его?

— То, что он выиграл? Разумеется, нет. Еще один игрок Бьянке ни к чему.

— Еще один? — Себастьян поднял бровь.

Она махнула рукой, не желая говорить об отце, и перешла к следующему кандидату.

— Сэр Марк Фрост? Очень красивый джентльмен и производит хорошее впечатление.

— О Боже, он всегда говорит о своих лошадях и урожае, который выращивает у себя в поместье. У него странная одержимость севооборотами, лучшими почвами для саженцев. Право, это пугает.

Элинор вздохнула:

— Когда мы познакомились, я решила, что моя жизнь в сельской местности побудила его выбрать эту странную тему для беседы. Жаль. По возрасту он подходит Бьянке. И очень приятный внешне.

Себастьян насторожился.

— Вы считаете его красивым?

— Даже очень, — вызывающе улыбнулась Элинор, ей понравилась ревность в голосе виконта. — Вьющиеся светлые волосы делают его похожим на ангела.

— Но он слабоват для человека, который столько времени проводит на открытом воздухе, — добавил Себастьян, хотя она уже исключила сэра Марка из списка.

— А кто этот молодой человек, стоящий у входа?

— Роберт Байуотер. Когданибудь он унаследует богатство, но, боюсь, это и все, что говорит в его пользу.

— О? — Элинор явно заинтересовалась, услышав о богатстве. — На вид он прекрасный молодой джентльмен.

Себастьян улыбнулся:

— Да, он славный парень, только слишком тупой. Если он женится на Бьянке, у них будут красивые дети, но, увы, им не хватит ума для самостоятельной жизни.

— Боже, и этот не подходит, не так ли?

— Взгляните сюда, мэм. Вам достался лучший брачный улов сезона. — Он скрестил руки на груди и самодовольно улыбнулся. — Это я.

Элинор никогда не знала, как относиться к высказываниям подобного рода. Он хотел ее, это очевидно, но его поведение не было традиционным ухаживанием. Она вспомнила посылку, которую получила на следующее утро после их свидания в библиотеке Тонтона. Редкое антикварное издание «Смерти Артура» вместе с единственной белой розой. Сопроводительной записки к романтическому подарку не было, да этого и не требовалось.

Себастьян флиртовал с ней, бросал чувственные взгляды, поддразнивал, заставлял смеяться, целовал при любой возможности, но всегда останавливался, не заходя слишком далеко. Он старался доказать, что его интерес к ней был честным, хотя никогда не говорил о браке.

Он вполне мог видеть в ней только свою любовницу.

Эта мысль должна была оскорбить ее. Она, как ни крути, добродетельная женщина, дочь графа, леди, достойная уважения, и брак для нее обязательное условие, если она хочет иметь физическую близость с мужчиной. Но теперь она уже не та, что раньше, и готова пренебречь установленными правилами.

Элинор закрыла глаза. Боже, она готова стать любовницей Себастьяна? Хотя он даже не просил ее. Что с ней происходит?

— Элинор? — прошептал он.

— О, простите. Мысли заставили меня позабыть о манерах.

— Судя по вашему румянцу, они были очень неприличными. Вы думали обо мне? — с надеждой спросил он.

— Я думала о будущем муже Бьянки, представляла ее счастливую жизнь.

— А как же ваши мечты? Ваше собственное счастье?

— Знаете, я слишком практична, чтобы ждать своего принца.

Себастьян засмеялся:

— И правильно делаете. Регент никогда бы не стал для вас мужем.

«А кто бы стал? Вы?» Но Элинор не дерзнула спросить его.

— Мы говорим не обо мне. Мы говорим о моей сестре. Боюсь, если я не найду ей мужа, это сделает наш отец.

— А вы не доверяете здравому смыслу отца?

— Нет. — Слово вылетело у нее помимо воли. Она раздраженно положила в рот последнюю ложку мороженого и заставила себя улыбнуться. — Вот и все.

— Хотите еще? — спросил он.

Элинор покачала головой.

— Давайте лучше прогуляемся к озеру. Посмотрим на лебедей, обсудим еще несколько джентльменов.

Он явно хотел спросить ее о графе, но вдруг улыбнулся и предложил ей руку.

— Как угодно, миледи.

Вечером Себастьян пошел в клуб. Он почитает газеты, спокойно поужинает и решит, как провести остаток вечера. Элинор сообщила, что едет на званый обед к Уордсуортам, от приглашения на который он уже отказался.

Может, и к лучшему, если он сегодня не увидится с ней. Пока дела идут хорошо. Элинор все больше увлекается им, становится менее строгой, жаждет его общества.

Сегодня он был заинтригован мнением Элинор о графе. Но, увидев, как она поджала губы при его вопросе, он решил не касаться этой темы. Жаль, это дало бы ему возможность понять своего врага.

Себастьян заказал себе ужин и возвращался на место, когда заметил герцога Гейнсборо, сидевшего с газетой у камина. Он занял свободное кресло рядом со стариком и громко кашлянул, чтобы обратить на себя внимание.

— Бентон.

— Ваша светлость. У меня до сих пор не было случая поблагодарить вас за помощь на балу. Я чрезвычайно признателен вам за вмешательство.

Герцог фыркнул и зашелестел газетой.

— Положение оказалось совершенно безвыходным, когда…

— Пожалуйста, избавь меня от несомненно обворожительного и скорее всего пикантного рассказа. Ты просил меня о помощи, я помог. Но я сделал это не только для тебя, Бентон. Я сделал это и для нее тоже.

— Все равно спасибо.

— Она заслуживает лучшего, — проворчал герцог.

Себастьян насмешливо улыбнулся.

— В этом мы полностью солидарны.

Герцог опустил газету и пристально взглянул на него.

— Леди Элинор влюблена в тебя, и она не единственная. Открой глаза и застегни брюки. Такое поведение терпимо, когда ты был юнцом, но сейчас ты мужчина. Это не только дурной тон, но и жестокость — оставлять за собой вереницу разбитых сердец.

Внезапно Себастьян похолодел. Вереница разбитых сердец?

— Не понимаю, что вы хотите сказать.

Герцог посмотрел ему в глаза.

— Подумай об этом. Ты ведь не дурак, хотя временами отлично притворяешься.

У Себастьяна было желание продолжить разговор, но он почти боялся того, что мог услышать. Да и герцог снова поднял газету, считая лекцию законченной.

— До свидания, ваша светлость. — Он поклонился и ушел.

Тем не менее слова герцога преследовали его, пока он ел свой ужин. И Себастьян опасался, что в утверждении старика содержались изрядные крупицы истины.