К. Харрис - Когда рыдают девы

Пол Гибсон присмотрелся к тяжело дышавшему псу, простертому на столе в передней комнате хирургического кабинета.

– Не думаю, что собаки принципиально отличаются от людей, если разобраться. – Хирург бережно ощупал кровавую рану на плече Шьена и нахмурился: – Оставь его у меня. Погляжу, что получится сделать.

– Спасибо, – поблагодарил Девлин, поворачиваясь к выходу.

– Но если хоть слово об этом достигнет ушей моих уважаемых коллег из больницы Святого Томаса, – крикнул вслед приятелю доктор, – я никогда тебе не прощу.

Старая, грязная от копоти церковь Святой Елены в Бишопсгейте припала к земле посреди раскисшего погоста, словно нахохлившаяся мокрая курица.

В простом плаще с накинутым от моросящего дождя капюшоном леди Девлин бродила среди серых, покрытых лишайником надгробий и разрушенных могильных памятников, прищуренными глазами изучая двор таверны, примыкавший к землям древнего монастыря. Небо приобрело цвет старого свинца, нависавшие над головой раскидистые кроны вязов отяжелели от влаги. Геро без труда смогла проследить линию римского вала, которую когда-то приезжала сюда осматривать Габриель Теннисон. Стена тянулась от задней части погоста вдоль двора «Черного дьявола» и исчезала между таверной и соседним ветхим строением.

Исследовательница настолько увлеклась рассматриванием старинной кладки, что прошло какое-то время, прежде чем она заметила приближавшегося к ней высокого джентльмена, одетого во все черное: черные штаны, заправленные в высокие черные сапоги, черный сюртук, черный жилет. Только рубашка была белой, и высокие углы воротничка резко выделялись на фоне черного шейного платка. Худощавый и гибкий, незнакомец обладал выправкой солдата и грацией прирожденного атлета. Его волосы были темными, даже темнее, чем у Девлина, но высокие скулы и тонкие черты лица в точности напоминали Себастьяна. Однако внимание Геро мгновенно захватили глаза неизвестного. И она поняла, почему Кэт Болейн предупреждала держаться подальше от этого человека и что именно актриса пыталась не дать ей увидеть – и о чем догадаться.

– Я знаю, кто вы, – останавливаясь в нескольких шагах от Геро, заметил мужчина.

– В таком случае у вас надо мной преимущество.

Незнакомец отвесил поклон, приправленный едва уловимой насмешкой.

– Прошу прощения. Позвольте представиться: мистер Джейми Нокс к вашим услугам.

Произношение собеседника отнюдь не было аристократическим.

– А-а, – неопределенно протянула виконтесса.

Нокс выпрямился. Изящно очерченные губы изогнулись в улыбке, не затронувшей необычные янтарные глаза.

– Зачем вы здесь?

– Что заставляет вас полагать, будто я здесь по иной причине, нежели изучение архитектуры и памятников храма Святой Елены? Известно ли вам, что когда-то это была приходская церковь Уильяма Шекспира?

– Нет. Но не думаю, чтобы вы явились сюда из-за давно умершего писаки. Шпионите за нами, что ли?

– А если бы шпионила, обнаружила бы что-нибудь интересное?

Улыбка собеседника неожиданно стала шире, ненаигранной, хоть и немного язвительной, и на какой-то миг он сделался настолько похож на Девлина, что у Геро перехватило дыхание.

– Вижу, вы оставили карету в переулке. Не очень мудрый поступок.

Виконтесса подняла бровь с умышленно надменным выражением:

– Угрожаете мне?

– Я? О, нет, – ухмыльнулся владелец таверны. – Но округа здесь не из лучших. Мало ли что может стрястись с молодой знатной дамой, вроде вас, гуляющей в одиночестве в такой сырой и пасмурный день, как нынче.

Геро скользнула правой рукой в свой увесистый ридикюль.

– Возможно, я способна постоять за себя лучше, чем вам представляется.

Порыв ветра качнул кронами деревьев над их головами, стряхнул водопад дождевых капель, забарабанивших по древним надгробиям и буйной траве.

– Рад слышать, – скрестив с собеседницей взгляды, отозвался Нокс, отступил на шаг и кивнул: – Непременно кланяйтесь от меня вашему супругу.

И ушел прочь, оставив Геро смотреть ему вслед и недоумевать, откуда этому человеку известно, кто она такая, если до настоящего дня они ни разу не встречались.

Стягивая с себя в гардеробной окровавленную, запачканную углем рубашку, Девлин услышал отдаленный стук входного молотка. Потянувшись к кувшину, виконт плеснул горячей воды в таз для умывания.

Из холла донесся сердитый крик, затем какой-то шум и стремительный топот по лестнице.

– Сэр! – прозвучал возмущенный возглас Морея. – Если соблаговолите подождать в гостиной, я выясню, сможет ли его милость… Сэр!

Себастьян помедлил, поворачивая голову, и в этот момент в двери гардеробной на всем бегу вломился досточтимый член парламента от Линкольншира Чарльз Теннисон-д’Эйнкорт.

– Чертов надоедливый ублюдок! – завопил он, резко останавливаясь посреди комнаты. Лицо джентльмена раскраснелось от подъема по лестнице, руки сжались в кулаки, галстук съехал набок. – Это все ваша вина. Вы погубили меня! Слышите?! Вы бесповоротно разрушили мои надежды занять серьезное положение в правительстве!

– Все в порядке, Морей, – кивнул Девлин переминающемуся в распахнутых дверях дворецкому. – Я сам справлюсь.

Поклонившись, слуга удалился.

– И каким же именно образом я сумел навредить вам? – поинтересовался у визитера Себастьян, дотягиваясь до полотенца.

Раздувая ноздри, возбужденно вздымая грудь, кузен Габриель Теннисон уставился на Девлина:

– Об этом судачит весь город!

Вытерев лицо, виконт провел полотенцем по мокрой груди.

– О чем судачит весь город?

– О Габриель и ее французском любовнике. Это вы виноваты – вы с вашей назойливой привычкой совать нос в личную жизнь всех и каждого! Не зря я опасался, что эта связь выплывет наружу.

Себастьян запнулся, затем вскинул голову:

– Вы знали о лейтенанте Арсено?

Д’Эйнкорт резко умолк и поджал губы, таращась на собеседника.

– Как? – отшвырнул полотенце в сторону Девлин. – Откуда?

Парламентарий пригладил лацканы своего сюртука.

– Я видел их вместе. И, конечно же, собирался предупредить о происходящем Хильдеярда, как только он вернется в город. Не то чтобы кому-нибудь удавалось пресечь необузданные выходки Габриель, но все же… Что еще было делать!

– Когда вы видели их? Где?

– Не понимаю, какое ваше…

Себастьян надвигался на напыщенного, высокомерного, самодовольного выскочку, пока тот не шмякнулся спиной об стоявший позади него шкаф.

– Спрашиваю в последний раз: когда и где?

Выпучив глаза, д’Эйнкорт судорожно сглотнул.

– Впервые я наткнулся на них совершенно случайно в парке, в прошлый… на прошлой неделе. Голубки до того были поглощены друг другом, что меня даже не заметили. Таким образом я получил возможность понаблюдать за ними, не обнаруживая себя. Было совершенно очевидно, к чему у этой парочки клонится дело.