Кэрол Мортимер - Не просто скромница

Мюриэл вытирала Элли слезы и объясняла, что кобыла не испытывала боли, как ей показалось, а от этого появляются маленькие жеребята, и весной кобыла будет очень счастлива, когда родится детеныш.

В ходе того разговора Элли еще сильнее утвердилась во мнении, что никогда не выйдет замуж за человека, которого не любит и который не любит ее. Насмотревшись на лошадей, она понимала, что никогда не станет близка с мужчиной без любви. Это было слишком личное, слишком плотское, слишком дикое действо, чтобы заниматься подобным с человеком, к которому она испытывает лишь симпатию и ничего больше. Лицо Джастина немного смягчилось. Он, видимо, заметил либо почувствовал ее сомнения.

— Вы мне не верите?

— Я… я не знаю, что думать… и говорить.

Он усмехнулся:

— Как это ново и необычно!

— Вы опять надо мной смеетесь.

Джастин посерьезнел, поблескивая глазами и неотрывно глядя в ее бледное лицо.

— А что бы вы хотели, чтобы я сделал?

Она прикусила нижнюю губу жемчужно-белыми зубками, несколько секунд ее покусала и затем воинственно вздернула подбородок:

— Чтобы вы перестали обращаться со мной как с маленькой девочкой.

Он улыбнулся:

— О, уверяю вас, в данный момент я вас таковой не считаю.

Она кивнула.

— Тогда, может быть, расскажете, что в этой игре происходит дальше?

Джастин втянул сквозь зубы воздух.

— Дальше джентльмен обычно целует леди в шейку. Вот так. — И он подкрепил свои слова действием, наслаждаясь шелковистой ароматной кожей.

Элли тихонько вздохнула и выгнула шею ему навстречу.

— А потом?

Джастин продолжал ее целовать, пробовать на вкус нежную кожу.

— Потом он, возможно, рискнет опуститься немного ниже.

— Ниже?

У нее на вдохе перехватило дыхание, грудь вышла за пределы низкого декольте.

— Вот здесь.

Чувствуя, что бриджи становятся ему все теснее, Джастин проложил цепочку поцелуев к великолепной груди, коснулся ее губами и языком, вдохнул опьяняющий аромат.

Элли снова услышала тихий мучительный стон и осознала, что на этот раз сама его издает. Ей доставляло неизъяснимое удовольствие чувствовать его язык и губы на припухшей разгоряченной плоти и ощущать внизу живота его твердый напряженный орган. По всему телу разливалось обжигающее наслаждение, отчего набухали соски, и между бедрами собиралась влага.

— Я… о-о-о… — Она издала горловой стон и выгнулась, когда он потерся ей между ног твердой выпуклостью.

— Тебе нравится, дорогая? — хрипло спросил он, продолжая целовать ей грудь и медленно прижимаясь к ней бедрами.

Элли резко втянула в себя воздух.

— Я… не… знаю.

Ее с ног до головы переполняли незнакомые острейшие ощущения. Странные, но приятные, смесь дрожи, мучительного желания и горячего удовольствия.

— Хм, тогда, нам, вероятно, стоит продолжать, пока ты не сможешь сказать точно.

Джастин легонько прихватил зубами выступающую над декольте плоть и еще сильнее прижался нижней частью тела, продолжая медленные неторопливые толчки.

С каждым разом она все сильнее ощущала пронзительное удовольствие, а плоть внизу живота увлажнялась и припухала. Элли начала беспокойно метаться, пытаясь найти что-то… о боже, что?! — что успокоило бы ее жажду. Изо всех сил вцепилась в его широченные плечи и выгнулась навстречу. Дыхание затруднилось и участилось.

— Пожалуйста! О, Джастин, пожалуйста, не мучай меня больше!

В ее голосе звучала такая мука, что он немного отстранился. Судя по румянцу на щеках и затуманенному взгляду, она была очень близка к оргазму. Оргазму, к которому, в силу невинности, совершенно не готова. Невинности, которую он вот-вот рисковал целиком разрушить! Собрав всю волю, Джастин положил руки на плечи Элеоноры и заставил себя отстранить ее. Увидев растерянное лицо девушки, почувствовал себя настоящим подлецом, коим, несомненно, являлся.

— Вот по этой причине, моя дорогая, — с кажущейся легкостью протянул он, — вам и не следует устраивать тайные свидания с джентльменами наподобие лорда Бракстона!

Элли моргнула затуманенными глазами и обняла себя за плечи. Лишившись горячего тела Джастина, она сразу ощутила холод и одиночество. Лед застыл в жилах и сердце, когда она увидела высокомерно-презрительное выражение его лица и осознала, что последние несколько минут явились очередным уроком, призванным показать, как нельзя вести себя в обществе.

Да, может, он и был возбужден физически, но возбуждение определенно подчинялось его воле и целям и не имело ничего общего с тем невероятным удовольствием, которое испытывала она сама от его ласк и поцелуев. Без сомнения, даже доказательство его возбуждения было лишь способом показать, как маю она знает о мужчинах и как легко сдается ее тело под натиском соблазнения. Его самого случившееся определенно не трогало.

Элли уронила руки и застыла, не желая, чтобы высокомерный герцог видел ее унижение, страдания от того, что позволила себе так возбудиться от его интимно-нежных прикосновений.

— Кажется, мне снова есть за что вас благодарить, ваша светлость. — Она холодно улыбнулась. — Теперь я знаю, как поступать с джентльменами, если они попытаются позволить себе подобные вольности.

Его глаза сузились.

— Знаете?

— О да.

Элли одарила его сладкой улыбкой и вошла рукой в быстрый болезненный контакт с его надменной физиономией.

— Как вы думаете, — спокойно поинтересовалась она, когда он выпрямился, — это подходящее наказание за подобную фамильярность?

Джастин ответил понимающим взглядом и медленно потер горящую щеку.

— Уверен, да, — наконец сухо произнес он.

— Это хорошо. — Она отступила от двери и поправила платье. — Полагаю, мне давно пора вернуться к герцогине. — Вскинула брови и взглядом показала на запертую дверь библиотеки.

Джастин невольно восхитился ее хладнокровному поведению — а пощечина была очень чувствительной! — и не менее хладнокровному отношению. Выпуская ее в коридор, он подумал, что Она выглядит величественно-надменной, точь-в-точь как бабушка, когда очень им недовольна.

Выйдя за порог, Элеонора остановилась и повернулась к нему:

— Полагаю, ваши уроки на сегодня закончились, ваша светлость?

— Правильно полагаете, — подтвердил Джастин, решив, что с него достаточно присутствия на балу. Более чем, учитывая, что какие-то минуты назад он едва не занялся любовью с Элеонорой Розвуд!

Его страсть до сих пор полностью не утихла, а надменная и неприступная Элеонора вела себя с еще большим вызовом, чем раньше. Однако этот вызов он не мог, не смел принимать. Даже если болезненно пульсирующая мужественность требовала иного. Впрочем, для последней проблемы существовало простое решение. Зачем искать себе кого-то в любовницы, если можно отправиться в один из хорошо известных ему домов и взять услужливую прелестницу, которая удовлетворит все его нужды. Причем без каких-либо лишних ожиданий. И что еще более важно, без осложнений. Ибо он уже начинал понимать: его страсть к Элеоноре может серьезно осложнить жизнь. Да, собственно, уже осложнила.