Бронвин Скотт - Леди рискует всем

– Не припоминаю.

Безусловно, в обмене репликами слышался подтекст: «Если бы вы были нужны мне для удовлетворения плотских желаний, капитан, вы бы уже поняли это». И его многозначительное «Вы тоже», сказанное с откровенностью негодяя. Но сегодня перед ней джентльмен, и этот джентльмен озадачен.

– Это может вызвать сложности. – Гриир поднес ее руку к губам и поцеловал, как подобает джентльмену. Почти. Прикосновение губ было не столь не порочно, так же как вчера, когда она накрыла его руки своими, направляя кий. Ее прикосновение тоже не ограничилось жестом инструктора.

– Сложности? Как это? – Мерседес вдохнула, со страхом ожидая его ответа. В нем что-то изменилось.

– Вполне возможно, нам встретятся люди, которые знают меня. Связь со мной может создать проблемы.

Это был самый вежливый способ сказать правду, но смысл остался прежним.

– Проблемы для вас или для меня? – спросила она. – Меня это не пугает. Я горжусь своим знакомством с вами, и мне жаль, что вы чувствуете себя иначе. – Ее глаза наполнились слезами. Она не станет плакать. Только не перед ним, не из-за этого. Она знала, рано или поздно этот момент настанет. Сыновья виконтов предназначались для дебютанток, а не для дочерей чистильщиков обуви из Бата.

Мерседес призвала на помощь злость.

– Я достаточно хороша, чтобы второпях тискать меня на темной улице, прижав к дереву, пока никто не видит. Но небеса запрещают, чтобы люди узнали о нашей связи. – Она сказала больше, чем хотела. У нее не оставалось шансов.

– Хватит, Мерседес. Я имел в виду совсем не это.

– Это именно то, что вы имели в виду. Вы жестокий человек, Гриир Бэррингтон, – шепнула Мерседес, медленно вытаскивая руку из его ладони и отступая к двери.

– Да, да, вы правы.

Короткий взгляд в сторону подтвердил его слова.

Мерседес холодно улыбнулась:

– Желаю удачи. Дайте мне знать, когда будете готовы.

«В конце концов, постель не такой уж обязательный исход», – утешалась практическая часть ее натуры. Если она не станет спать с Грииром, то избежит многих последующих осложнений. Однако большая ее часть испытывала огромное разочарование. Мерседес ощутила небольшое облегчение, услышав, как вскоре хлопнула дверь в его комнату. Судя по всему, он тоже огорчен. Но теперь, по крайней мере, вопрос о статусе встал открыто. Они больше не станут ходить вокруг да около, так или иначе придется решать, что между ними возможно, а что нет.

Быть или не быть с Мерседес. Гриир словно танцевал вальс, за шагом вперед следовали два назад, сопровождавшиеся двумя ложными посредине. Последнее объяснение определенно принадлежало к ложным шагам. Он не имел в виду, что не хочет, чтобы его видели вместе с ней. Просто могли найтись люди, которые доставили бы ей неприятности, увидев ее с ним, наговорить грубостей. Мужчине позволительно охотиться за состоянием, его лишь сочтут плутом или шельмой. Женщину в той же ситуации объявят алчной, бесстыдной или распутной. Алчных и бесстыдных с грехом пополам могли терпеть, но распутные подлежали изгнанию. Для таких существовали специально отведенные места. Гриир не хотел бы, чтобы подобным образом обошлись с Мерседес, желал, чтобы ее принимали. Так, чтобы он мог быть с ней и не расплачиваться за это. Это стало бы самым простым решением. Вернее, могло бы быть, если бы он смог более удачно выразить свое беспокойство. Теперь ему предстояло вытаскивать себя из ямы, которую сам же и выкопал. Какая досада! Ведь все шло хорошо. Грииру захотелось стукнуть кулаком в стену. Мерседес, пожалуй, обрадовалась бы, если бы он сломал руку. Но сломанная рука не давала никаких преимуществ, поэтому он предпочел шагать по комнате, чтобы успокоить нервы и снять возбуждение. Он думал, что после Бекхэмптона в их отношениях наметился прогресс, которому положили начало бегство по улицам и то, что произошло потом. Они перешли от кокетства и прощупывания границ взаимного влечения к шутливым, но многообещающим намекам, которые стали чем-то вроде договора. После объяснения в Бекхэмптоне Гриир считал, что совершенно ясно понимает, куда движутся их отношения, к любовной связи в том или ином виде. В том или ином виде? И это называется ясностью? Где логика? Он смешон сам себе. И все из-за того, что не мог решить, чего хочет, просто спать с ней или чего-то большего? Возможно, проблема в том, что они не выяснили этого. Каждый раз, когда казалось, что в отношениях наметился прогресс, один из них создавал препятствие, брошенное замечание, неприятный намек или вызов, и они пятились назад до следующего раза. Неудивительно, что оба оставались неудовлетворенными и делали из слов друг друга выводы, которых эти слова совсем не предполагали. Они должны прекратить это. Гриир перестал ходить по комнате и посмотрел в окно. Сегодня он неосторожно задел чувства Мерседес. Теперь должен что-то предпринять, чтобы вернуть все на свои места, и еще решить, чем заняться в Бате. Перестать думать о том, чего хотят от него другие, и поразмыслить о том, чего хочет он сам. Гриир улыбнулся, чувствуя себя так, словно ему наконец удалось понять что-то очень важное. Внезапно жизнь стала гораздо проще. Гриир понял, чего хочет. Мерседес. И он получит ее. Ему пришла в голову идея. Он полез в свой дорожный сундук и, вытащив униформу, встряхнул красный мундир. Возможно, появление в нем сможет пойти на пользу. Возможно, если в этом возникнет необходимость, ему удастся добиться того, чтобы ее стали принимать. Гриир отложил мундир в сторону. Одна проблема решена. Повозившись с вещами, он успокоился. Его решение не пройдет для него даром, похоже, настало время заплатить за него. Хорошо, что он не стал колотить по стене. В конечном счете рука еще пригодится.

К половине седьмого Мерседес полностью взяла дом в свои руки. Повар, экономка, горничная и пара лакеев-камердинеров, готовых делать любую работу, подготовились к вечеру с отменной сноровкой и теперь выстроились у подножия лестницы. Заботы отвлекли ее от мыслей о Гриире. Однако в театр она собиралась не без внутренней дрожи. Будет ли Гриир ждать ее внизу? Если уехал, отец свернет ей шею. Случись такое, она бы расстроилась, но не удивилась. Сегодня она рассталась с Грииром на плохой ноте. Может быть, следовало дать ему возможность объясниться. Но разозлиться проще. Безопаснее. Она начала этот разговор с намерением двигаться вперед, воспользовавшись тем мостиком, который возник между ними в Бекхэмптоне. Но при первом намеке на проблему отступила. Не просто отступила, воздвигла между ними крепостную стену. Ничего удивительного, если Гриир уехал. Любой другой мужчина поступил бы так. Мужчинам не нравятся женщины, создающие сложности. Правда, бросив на себя в зеркало последний взгляд, Мерседес могла поспорить, что Гриир не такой, как другие. Она надела летнее платье из кисеи жемчужно-серого цвета и украшения с жемчугом, волосы убрала наверх в простой пучок. Весь ее облик производил впечатление элегантности и высокого стиля. Сегодня она осмелится выглядеть лучше всех других дам. Если Гриир ждет внизу, он сможет гордиться тем, что ведет ее под руку. Мерседес глубоко вдохнула, чтобы приободриться. Ждать больше нельзя. Когда она подошла к лестнице, ее вдох замер в груди. Он пришел! Облегчение разлилось по всему ее телу, смешавшись с восторгом. Гриир предстал во всем великолепии армейской формы и выглядел даже лучше, чем в день их знакомства в Брайтоне. Поставив ногу на нижнюю ступеньку, он небрежно облокотился на балюстраду, подперев голову рукой, и смотрел на нее снизу вверх, окинув взглядом. Его глаза вспыхнули от удовольствия.