Александра Девиль - Письмо Софьи

– Тетушка, Эжени! – крикнула Софья своим растерявшимся спутницам. – Не бойтесь, мы не в пустыне: тут недалеко помещичья усадьба, можно попроситься на ночлег.

Домна Гавриловна тотчас оживилась и спросила кучера, кому принадлежит эта усадьба. Однако Терентий, видимо, сильно преувеличивал, когда заявлял, что знает здешние места как свои пять пальцев. Во всяком случае он понятия не имел об этом поместье, хоть оно и было расположено невдалеке от почтового тракта. Тогда Софья предложила тетушке и Эжени, оставив мужчин возле кареты, пойти, пока еще не совсем стемнело, в усадьбу и попросить там помощи и ночлега. Ничего другого, впрочем, и не оставалось, и измученные дорогой и волнениями женщины поплелись вслед за девушкой, которая по-прежнему не чувствовала ни усталости, ни страха.

Подойдя ближе, они увидели возле ворот двух мужчин, занятых беседой. Тот, что стоял лицом к дороге, был немолод, бородат и одет как дворовый слуга. Заметив приближающихся женщин, он что-то сказал своему собеседнику, который тотчас оглянулся. Это оказался юноша лет восемнадцати, невысокий, но стройный, с миловидным и несколько женственным лицом. Одет он был в нечто среднее между сюртуком и кафтаном, так что трудно было определить его звание и род занятий. Решив, что оба собеседника принадлежат к домашней прислуге, Евгения, как заправская экономка, уверенно обратилась к ним:

– Эй, мужички, здоровы будьте, у нас карета сломалась. Видите, там, на дороге? Есть у вас в усадьбе кузнец?

Пожилой поклонился, глянул на молодого и, переминаясь с ноги на ногу, сказал:

– Есть, как не быть. Да только кто ж будет сейчас работать, на ночь глядя? Это уж, барыни, завтра, с утра.

– Завтра так завтра, – кивнула Евгения. – Но это значит, что мы сегодня до почтовой станции не доберемся, а нам надо где-то переночевать. А кому принадлежит эта усадьба?

Бородач пожал плечами:

– Ну, известное дело, кому – нашему барину Артемию Степановичу Призванову.

– Графу Призванову, – добавил юноша.

Софья вздрогнула, как от удара, и поспешила спросить:

– А Даниил Призванов ему кто?

– Известное дело – сын, – с видом некоторого удивления ответил пожилой, покосившись на молодого.

Теперь Софья была не рада, что заметила барскую усадьбу, и, перейдя на французский язык, заявила своим спутницам:

– Я ни за что не стану ночевать в доме, который принадлежит родителям этого негодяя!

– Мне бы тоже не хотелось, – хмуро сказала Домна Гавриловна, а Эжени отчаянной скороговоркой возразила:

– Но не ночевать же нам среди дороги, в чистом поле!

И вдруг молодой человек, до этого почти не принимавший участия в разговоре, подошел ближе и, поглядывая на Софью с явным интересом, обратился к женщинам на ломаном французском языке:

– Сударыни, я прошу оказать нам честь… Зачем вам терпеть дорожные неудобства, когда вы можете переночевать у нас в доме? А наш кузнец и другие слуги помогут починить вашу карету.

Несколько смущенная Софья переглянулась с Эжени, а Домна Гавриловна недовольно дернула племянницу за рукав:

– Видишь, как неловко получилось! Впредь не болтай лишнего, попадешь впросак!

Но юноша вдруг с понимающим видом улыбнулся и сказал Софье на том же ломаном французском:

– Не смущайтесь, барышня. Я знаю, что многие обижаются на моего брата, но сейчас его нет в имении. Поэтому не бойтесь, Данилу вы не встретите.

– Вы его брат?… – удивилась Софья, вглядываясь в лицо юноши, совершенно не напоминавшее лицо Даниила. – Вот уж не подумала бы…

Молодой человек засмеялся и сказал уже по-русски:

– Наверное, потому, что я одет в простое платье? Так иногда удобней, я ведь помогаю отцу присматривать за поместьем. Батюшка болен, а на управителей, сами знаете, нельзя положиться. Однако позвольте вам отрекомендоваться: мое имя Захар, я сын Артемия Степановича Призванова. Приглашаю вас на ночлег и уверен, что батюшка будет рад таким гостям.

– Тогда позвольте и нам представиться, – сказала Домна Гавриловна и назвала себя, Софью и Евгению.

– Там еще с нами лекарь-француз, мой муж, – кивнула Эжени в сторону кареты. – А также кучер.

– Всем будем рады, – заверил юноша.

Эжени умоляюще посмотрела на Домну Гавриловну, и пожилая дама, которой тоже не терпелось найти приличный ночлег, вздохнув, вынесла решение:

– Что ж, если обстоятельства так сложились… Воспользуемся любезным предложением Захара Артемьевича.

Софья промолчала, внутренне колеблясь между нежеланием принимать гостеприимство в доме Призванова и любопытством, склонявшим ее побывать в этом доме и познакомиться с его обитателями.

Тем временем молодой человек, считая, видимо, ночлег нежданных гостей делом решенным, велел бородачу взять еще людей и помочь кучеру завезти карету во двор имения. Тетушка и Эжени поблагодарили Захара, а Софья была даже рада, что выбор уже сделан без нее.

Когда они шли вслед за молодым человеком по аллее, покрытой вечерним сумраком, девушка, не сдержавшись, шепнула Домне Гавриловне:

– Кажется, этот симпатичный и учтивый юноша совсем не похож на своего брата-проходимца.

– Лучше помолчи, молодой хозяин может обидеться за брата, – так же шепотом отвечала тетушка.

В этот момент Захар быстро оглянулся на Софью, и в его взгляде она заметила благожелательный интерес.

В доме, отличавшемся добротной обстановкой и опрятностью, гостям отвели две комнаты – одну для Домны Гавриловны и Софьи, другую – для Эжени и Франсуа. В помощь приезжим была предоставлена горничная по имени Глаша – женщина еще молодая, но какая-то блеклая и с несколько угрюмым выражением лица.

Скоро в столовую подали ужин, весьма приличный, и Захар составил гостям компанию. Он сообщил, что отец его сейчас не может выйти из своей комнаты, поскольку врач прописал ему ложиться в постель сразу после приема вечерних лекарств, но утром непременно захочет познакомиться с гостями. Разговор за столом вначале шел о дорожных тяготах, о погоде, о здоровье, а потом Захар словно между делом спросил, обращаясь к Софье:

– А давно ли вы виделись с моим братом?

Домна Гавриловна слегка толкнула девушку ногой, сделав знак не говорить лишнего, и Софья, кашлянув, ответила:

– Недавно. Он приезжал в наш губернский город, привозил некоторые письма из Вильно.

– И как он себя держал? – небрежным тоном осведомился молодой человек. – Не пил, не играл в карты, не ходил по злачным местам, не дрался на дуэли?

Встретив предостерегающий взгляд Домны Гавриловны, девушка пожала плечами:

– Я, право, не знаю… мы с ним едва знакомы. Он просто передал тетушке письмо от ее родственницы – вот и все.

– Дай Бог, чтобы он остепенился, – вздохнул Захар. – Батюшку всегда так огорчают кутежи и мотовство Данилы… А у брата слишком уж гусарские замашки.