Сычев К. В. - Дмитрий Красивый

Все сидевшие молча опрокинули свои чаши и стали медленно жевать, поглощая приносимые попеременно на блюдах княжескими слугами яства.

За одним из параллельных столов, примыкавших к княжескому и возглавляемому брянским епископом, сидели лишь сыновья и взрослые внуки умершего, за другим же – брянские бояре, священники и смоленские гости.

Как только поминки завершились, князь Дмитрий дал знак всем родным усопшего, что пора уходить по домам, а сам встал и пригласил своих гостей и бояр в думную светлицу. – Надо обсудить последние новости, – сказал он, – и принять нужные решения.

Когда же все вошли в совещательную комнату, князь, приказав слугам принести второе для брата кресло и, усадив его рядом с собой, начал неторопливую беседу.

– Мы всегда рады тебя здесь видеть, мой дорогой Василий! – промолвил он. – Но меня беспокоит твой зимний и срочный приезд! Я едва отсидел на поминках! Неужели что-нибудь приключилось? Так говори скорей, не томи мою душу!

– Десять дней тому назад умерла наша матушка! – нахмурился князь Василий, роняя слезу. – И мы похоронили ее в Успенской церкви!

– Какое жестокое горе! – простонал, плача, Дмитрий Романович. – И ты приехал как раз на поминки!

– Мы теперь совсем осиротели! – прорыдал Василий Меньшой. – Нет с нами матушки!

– Царствие небесное славной княгине Евдокии Львовне! – пропел своим сочным басом епископ Иоанн. – Теперь ее душа покоится перед райскими воротами! Поэтому не печальтесь, могучие сыновья!

– А почему вы меня раньше не известили, брат? – покачал головой князь Дмитрий. – Я бы приехал и простился с матушкой…

– Все случилось так быстро! – буркнул Василий Романович. – Матушка внезапно скончалась, и мы не успели послать за тобой! А тут еще пришли плохие известия. Тогда я решил выехать к тебе…

– Какие еще известия? – насторожился брянский князь. – Я же был в Орде и ничего, кроме смерти царского советника, не знаю…Но та смерть – большая беда для всех нас! Царский советник был нашим другом…И кто знает, что там теперь? Я слышал, что Иван Московский нынче в силе у государя…И знаю, что этот князь питает ненависть к Брянску и нашей свободной жизни…

– Это правда, брат, – кивнул головой князь Василий. – От этого Ивана исходит угроза! Недавно к нашему князю Ивану Александрычу приезжал его верный человек из Вязьмы…Там сейчас сидит сын нашего покойного дядьки Святослава, сложившего голову здесь, под Брянском, Федор Святославич.

– Я знаю об этом, брат, – махнул рукой брянский князь. – Это – не тайна! А его брат Глеб владеет Дорогобужем. Того Федора зовут Ржевским за городок Ржев, полученный им за службу Ивану Московскому!

– Это так, брат, – сдвинул брови князь Василий. – Однако не спеши. К этому Федору приезжал его брат Глеб со своими боярами, и они долго между собой говорили. А наш верный человек подслушал их разговор…

– Что мне эти жалкие братья? – усмехнулся князь Дмитрий. – Разве они в силах сделать зло моему Брянску? Слабоваты в коленях!

– А тот Иван Данилыч? – поднял голову князь Василий. – Неужели и он слабоват?

– А Иван, – задумчиво сказал Дмитрий Романович, – опасен татарской силой! Однако пусть он сначала разберется с Тверью! Недавно ко мне приходили тверские люди с просьбой о помощи. Ну, я дал им немного серебра…Впрочем, ладно. Так какая угроза исходит от тех Святославичей?

– Этот Глеб советовался со своим братом о твоем Брянске!

– Что? О Брянске?! – вскричал князь Дмитрий.

– Да о Брянске, брат! – кивнул головой князь Василий. – Вот почему я здесь перед тобой! Этот Глеб спрашивал у Федора, стоит ли ему прогонять тебя из Брянска и самому занимать твой город!

– Смешно, брат, – улыбнулся брянский князь. – Разве они не помнят о печальной судьбе своего батюшки Святослава? Он же был убит у стен Брянска? Неужели и сын того несчастного князя решил умереть из-за нашего города?

– Не стоит смеяться, Дмитрий, – поднял руку Василий Романович. – Все это – козни Ивана Калиты! Он обещал тому Глебу, что вскоре прогонит тебя из Брянска и по приказу самого царя Узбека! А Брянск отдаст своему человеку! Возможно, тому бестолковому Глебу! И Смоленск он хочет взять руками татар, чтобы посадить там Федора Ржевского!

– Неужели те глупые князья попались на удочку коварного Ивана и готовы на такие суровые испытания? – почернел лицом князь Дмитрий. – Вот какая змея этот Иван Калита!

– Тот Федор уже давно подвизался в слуги Ивана Московского! Он часто ходит по приказу Ивана в военные походы то на Великий Новгород, то на Рязань, а то и на Тверь! – быстро промолвил Василий Романович. – Однако этот Федор очень хитер и не хочет ссориться с Иваном Александрычем! Он правильно платит свою долю в смоленскую казну, а Ивану Московскому служит как бы добровольно, за определенное жалованье! Он советовал своему брату Глебу не лезть в ваши брянские дела, напомнив ему судьбу их батюшки. Так ему и сказал: – Сиди себе, брат, в Дорогобуже, а Брянск пусть достанется какому-нибудь глупцу. – Но Глеб не послушал его и остался при своем мнении. Так что, брат, против тебя подготовлен заговор! Ты должен быть начеку! А если хочешь иметь защиту, посылай своих людей к славному Гедимину! Наш князь Иван Александрыч решил искать союза с Литвой! У нас нет веры в татар! Они во всем потакают Ивану Московскому! Этот жадный Иван купил и татарских вельмож, и самого царя!

– Ладно, брат, – кивнул головой брянский князь. – Благодарю тебя за эти тревожные вести! Мы обсудим их с моими боярами. Ну, а теперь расскажи мне о своих смоленских и смядынских делах.

Князь Василий Карачевский сидел на камне возле дверей ханского дворца и ждал своей участи, однако смерти не боялся. – Чего мне думать о бренной жизни? – рассуждал он. – Осталось лишь два года до восьми десятков…Жиэнь прошла, и здоровья уже не вернешь! Пусть моя рука еще тверда, но сил уже мало…Однако сумел же я одолеть своего непутевого дядьку Адриана!

Василий Пантелеевич не без злорадной гордости вспоминал события минувшего лета. Еще по весне он хотел подготовить обоз с серебром и пушниной, чтобы везти очередную дань в Сарай, но из Козельска почему-то не присылали установленную за многие годы долю татарского «выхода». Тогда престарелый князь Василий послал в Козельск своих людей с требованием «соблюсти давний уговор».

Князь Тит, сорокавосьмилетний дядька и старший из двух братьев, не хотел ссориться с властным племянником: принял его посланцев с почетом и «ласковыми словами», хотел удовлетворить все требования князя Василия, но его брат Адриан все испортил. Вернувшись с охоты в то самое время, когда князь Тит принимал карачевских посланников, он прямо с порога огорошил не только их, но и своего старшего брата, сказав: – Пора нам уже самим ездить в Орду к славному царю и отвозить туда свое серебро, не спрашивая на то воли Василия!