Сычев К. В. - Дмитрий Красивый

– Вот она, какова царская правда! – буркнул себе под нос князь Василий, содрогаясь от отвращения и медленно пятясь назад. – Царствие же небесное этим несчастным мученикам, а Ивану Московскому – жестокое проклятье!

На следующее утро ордынский хан Узбек вызвал к себе Василия Карачевского в последний раз. – Я держал тебя тут, чтобы ты сам был свидетелем казни бесстыжего Алэсандэ! – сказал ему ордынский хан. – Вот теперь ты знаешь, как нарушать мою волю и дружить с моими врагами! А зимой я пошлю своего воеводу Товлубея на Смулэнэ, на жалкого Иванэ…Я хотел послать туда и тебя с Дэмитрэ из Брэнэ. Но ты уже стар и немощен…Сиди себе в своем Корачи и вовремя привози сюда свое серебро! А Дэмитрэ…, – хан вздохнул, – будет привлечен в поход по дороге. Я накажу об этом своим людям. Ступай же!

В один из морозных дней декабря 1339 года князь Дмитрий Романович принимал в своем охотничьем тереме неожиданного гостя – карачевского боярина Еропу Боровича. Известия, принесенные посланцем престарелого князя Василия, были настолько неправдоподобны, что брянский князь не знал – верить им или нет.

– Странно, – говорил князь Дмитрий, окруженный боярами, – что царь так на меня разгневался! Я недавно был в Орде, доставил весь «выход» и подарки государю. Царь меня хорошо принял и вскоре отпустил домой…Правда, он был очень занят и каждый день проводил совещания со своими мурзами и воеводами. Ему было не до меня. Но за что такая немилость?

– Он проведал, князь-батюшка, о твоем тверском серебре, – молвил карачевский боярин, – и не одобрил твою дружбу с покойным князем Александром!

– Царствие небесное рабу Божию Александру! – громко сказал брянский епископ Иоанн и перекрестился. Перекрестились и все сидевшие в думной светлице.

– Да, этот несчастный князь претерпел ужасную смерть! – покачал головой князь Дмитрий. – И поссорил меня с царем! Что ж теперь делать? Поехать в Орду?

– Этого не надо, княже, – покачал головой Ероп Борович. – За день до своей гибели князь Александр зашел к Василию Пантелеичу и передал тебе такие слова: уходи скорей, князь Дмитрий, в Литву, к славному Гедимину! И увози с собой семью, бояр и всех лучших людей! Иначе ты не спасешься от татарского гнева!

– А стоит ли? – задумчиво сказал брянский князь. – Неужели они осмелятся прогнать меня отсюда?

– Дело очень плохое, славный князь, – нахмурился карачевский боярин. – Говорю тебе прямо: наш князь Василий Пантелеич сам хотел сюда приехать, но что-то занемог. Он слышал немало нелестных слов о тебе в той поганой Орде! Сам царь сказал ему, что пошлет на Смоленск свои лучшие войска…А во главе будет Товлубей! С ним пойдут и русские князья: Иван Данилыч Московский, Иван Иваныч Кротопол Рязанский, Василий Давыдыч Ярославский, который приехал в Сарай вместе с покойным Александром Михалычем, и многие другие…Царь хотел послать даже моего Василия Пантелеича, но пожалел его старость…О тебе же он сказал, что поступит по воле Ивана Данилыча! А что государь имел в виду, говоря так, нам непонятно…И когда мы вспомнили переданные тебе слова Александра Михалыча, мы подумали, что этот жестокий царь решил отдать в руки Ивану Московскому тебя и твой удел!

Брянские бояре загудели, заволновались.

– Разве ты не помнишь, князь-батюшка, – встал со своей передней скамьи боярин Кручина Миркович, – слова своего брата Василия? Он же рассказал о замыслах Ивана Калитыне поминаешь, князь-батюшка, – встал со своегосей жестокий тобя да град твой Ивану Московскому во руци передал! ко Василью! На твое место даже нашли человека!

– Помню, Кручина, – кивнул головой князь Дмитрий. – Его имя – Глеб Святославич! Сын того Святослава, который сложил свою голову здесь, под брянскими стенами! Это плохая примета для князя Глеба! Неужели осмелится?

– Можно ждать всего! – буркнул седобородый Брежко Стойкович. – Из этой Москвы идет только зло!

– Однако же пусть не надеется на легкую добычу! – поднял вверх свой здоровенный кулак рослый, как князь, воевода Супоня Борисович. – Они обломают свои поганые зубы о стены нашего города! Мы не побоимся выйти и в «чистое поле»! Разве наш Брянск не славится своими могучими воинами? Бывало, что они безжалостно сокрушали даже несметную силу могучей Литвы! Да и татар недавно хорошо проучили!

– Это правда, Супоня, – грустно сказал князь Дмитрий. – Но тех татар было, в лучшем случае, две или три сотни! А вот литовцев…Я вижу, что нам пора не воевать с Литвой, а дружить! Там немало проживает православных людей, и сами литовские князья хорошо говорят по-русски! У них – сильное и грозное войско! Вот если бы мы объединились с Литвой! Что ты на это скажешь, святой отец?

Епископ Иоанн покачал головой. – Это дело неблагодарное, сын мой, – грустно сказал он. – Ведь литовцы – язычники! Они пока лишь только терпят православную веру…А вот татары нашу веру не обижают! Наш Брянск сейчас оказался в непростом положении! На нас разгневан царь Узбек, враждебно настроена к нам Москва, а тут еще и Литва набирает силу, притягивая все русские земли…Мы как бы между трех огней. И надо выбрать правильный путь! Но лучше бы помириться с Москвой! Все же свои русские…

– Спаси нас, Господь! – вскричал князь Дмитрий. – Москва – это самый страшный враг! Разве мы не знаем коварного Ивана Данилыча? Там только ложь, хитрость и доносы в Орду! Москва – верная союзница татар! Уж лучше дружить с Литвой!

– Эта дружба принесла тяжелое горе Твери, сын мой, – сказал, нахмурив брови, брянский епископ, – и новые беды Смоленску! Вот не знаю, пошло ли татарское войско с русскими князьями на Смоленск? Город не устоит от несметных полчищ!

– Думаю, что враги уже туда двинулись, – кивнул головой карачевский боярин. – Когда мы отъезжали в Карачев, толпы конных татар уже готовились к походу. Может, они уже у Смоленска? И там идет кровавая битва?

– Но я нисколько не сомневаюсь, что Смоленск устоит! – усмехнулся брянский князь. – Я помню наши давние сражения под смоленскими стенами…Этот город велик и неприступен! Они решили, как я понимаю, напугать Ивана Александрыча…Но это – глупость! Неужели царь Узбек совсем обезумел? Теперь он потеряет богатых данников! Пусть же Москва отвозит ему смоленскую дань!

– Они только и держатся на новгородском серебре! – буркнул Кручина Миркович. – Теперь алчный Иван Данилыч свалит эту беду на новгородцев…

– Что ты думаешь о замыслах Ивана Московского? – князь вновь обратился к епископу. – Неужели он поведет свои полки сюда, на Брянск, и привезет с собой того жалкого Глеба?

– Думаю, что если ты не помиришься с Москвой, – задумчиво сказал владыка, – так все и будет! Однако этот Иван Данилыч вряд ли пошлет на нас свои полки…В это я не верю! А вот татар он может направить!