Кэтрин Коултер - Наследник

— Вы удивительно мудрая женщина, Энн.

— О, вы очень добры, но это не совсем так. Просто годы сделали из меня реалистку. Да, годы вырабатывают трезвый взгляд на жизнь. Мне кажется, граф напрасно старался все скрывать от Арабеллы. Вам, наверное, известно о его сомнениях на этот счет.

— Да, он говорил, если бы Арабелла узнала, что в роду Девериллов имеется наследник, это явилось бы для нее потрясением.

— Потрясение — это еще мягко сказано.

— Поэтому граф все сомневался и сомневался. Помню, как-то он сказал мне, что не хочет, чтобы она чувствовала себя обделенной.

— Ну, теперь все позади. Увидим, что из этого получится. Ах да, Джастин, как вы находите свой новый дом?

Граф рассмеялся:

— Меня подавляет его великолепие. За всю жизнь у меня никогда не было столько слуг — больше, чем родственников. А сегодня вечером я впервые заметил бесчисленные фронтоны и трубы, венчающие крышу особняка.

Леди Энн улыбнулась:

— Вам следует спросить у Арабеллы точное число фронтонов. Когда ей было всего восемь лет, она прибежала к отцу в библиотеку и гордо объявила ему, что у Эвишем-Эбби ровно сорок фронтонов. Она была резвым непоседливым ребенком — волосы вечно растрепаны, коленки в ссадинах. Я помню, уже тогда она была жизнерадостна и любопытна — жизнь била в ней ключом. О, простите меня, Джастин. Я, наверное, наскучила вам своими воспоминаниями. Это было так давно — не знаю, почему мне сейчас пришло это в голову.

Граф поспешно перебил ее:

— Прошу вас, не извиняйтесь. Все, что вы сочтете нужным сообщить мне про Арабеллу, может помочь делу. Я почти уверен, что моя женитьба — задача не из легких.

— Вы нисколько не ошибаетесь. Что ж, раз вы хотите услышать эту историю, я вам ее расскажу. Итак, вернемся к Арабелле и сорока фронтонам. Вскоре граф отправил ее погостить в Корнуолл к ее двоюродной бабушке Гренхильде. Только она уехала, он вызвал плотников и каменщиков и приказал им надстроить еще один фронтон. Когда, вернувшись из поездки, Арабелла бросилась, чтобы расцеловать его, он отстранил ее от себя и сказал самым строгим тоном: «Ну, дочка, похоже, мне придется нанимать тебе учителя математики! „Сорок фронтонов“, подумать только! Ты разочаровала меня, Арабелла». Она молча выскользнула из его объятий, не сказав ни слова, и в течение двух часов ее нигде не было видно. Граф не находил себе места от тревоги и уже не рад был, что затеял все это. И тут прибегает наша шалунья, вся перемазанная с головы до ног, платье порвано, становится перед ним, подперев бока ручонками, и, нахмурив свои маленькие бровки, возмущенно заявляет: «Как ты мог так обмануть меня, папочка? Не отпирайся, я все знаю. Вот каменщик свидетель — раньше было ровно сорок фронтонов!» С того самого дня граф перестал сокрушаться о том, что у него нет сыновей. Он постоянно держал малышку при себе. Даже на охоту ездил вместе с ней — сажал ее перед собой в седло на своего огромного вороного коня, и они неслись вперед с такой скоростью, что у меня волосы вставали дыбом.

Граф откинул голову и расхохотался:

— Так сколько же теперь фронтонов, Энн, сорок или сорок один?

— Уступая требованиям Арабеллы, граф приказал разобрать сорок первый фронтон. Вот такой она была маленькой командиршей. Да она и сейчас такая. Тут уж ничего не поделаешь, Джастин. Вам придется свыкнуться с ее характером.

Граф поднялся и прислонился к каминной полке, засунув руки в карманы сюртука.

— Вы правы Мне самому интересно, буду ли я позволять ей командовать? Я вырос без матери — она умерла вскоре после моего рождения, и поэтому ни одна женщина не указывала мне, что делать и как поступить. Знаете, Энн, я, наверное, не дам ей помыкать собой. Впрочем, поживем — увидим.

Леди Энн повернулась к нему в кресле, ее черные шелковые юбки тихо зашуршали.

— Мне кажется, эта ее прямота и решительность придают ей еще больше очарования. Хотя… Бедный Джордж Брэммерсли! Боюсь, он отправился в свою комнату с сильнейшей головной болью — так на него подействовали ее выходки.

— Да, но подумайте и о том, каким потрясением для нее явилось завещание отца. — Он вспомнил свою встречу с ней утром у пруда, но промолчал. Возможно, его появление явилось для нее еще большим потрясением.

— Ах, Джастин, я вижу, вы уже защищаете ее, оправдываете ее дурное поведение и несдержанность.

— Дурное поведение, говорите вы? Это слишком бледное описание того красочного представления, которое устроила ваша дочь. Энергии и решительности ей не занимать, но упрямства у нее тоже хватает.

И что на это скажешь?

На следующее утро Арабелла спустилась по парадной лестнице. На душе у нее было тоскливо. Такое случалось с ней не часто. Она терпеть не могла, когда на нее находило такое настроение. Положение ее незавидное — она не переставала думать об этом, едва открыла глаза на рассвете. Ей придется либо покинуть Эвишем-Эбби, либо выйти замуж за молодого графа Страффорда. Все просто и ясно. В глубине души она была уверена, что ни за что не покинет свой дом. Что же касается графа, то он был ей ненавистен, она не хотела ни видеть его, ни говорить с ним — она была бы рада, если бы его вообще не было на свете. И все же ей придется выйти за него замуж.

Хорошо, пусть так и будет.

Она прошла по длинному коридору и, минуя своды огромной арки, вступила в узкий холл, который вел к маленькой столовой. Обычно в такой ранний час они с отцом завтракали там вдвоем, и теперь она со вздохом подумала, что ей придется в одиночку вкушать тосты со своим любимым клубничным джемом.

— Леди Арабелла…

Арабелла обернулась, уже взявшись за ручку двери, ведущей в столовую, и увидела миссис Такер, которая шла вслед за ней, неся в одной руке кофейник, а в другой — поднос с тостами.

— Доброе утро, миссис Такер. Вы хорошо выглядите. Я рада, что вы приготовили для меня завтрак, как обычно. Прошу вас, не забудьте клубничный джем. Сегодня прекрасное утро, не правда ли?

— Да, да, леди Арабелла, что и говорить, мне сегодня лучше, не то что вчера. Да и день обещает быть хорошим, что верно, то верно. — Миссис Такер закивала головой, и ее двойной подбородок заколыхался над белым кружевным воротничком. Она вздернула нос, чтобы не дать очкам соскользнуть с него. — Как ваше здоровье, молодая мисс? Бедняжка вы моя, и щечку-то поцарапали, да и подбородочек весь в ссадинах — ну прямо как в детстве. Да все равно славный у вас подбородочек.

— Я прекрасно себя чувствую, миссис Такер, и подбородок совсем не болит, как, впрочем, и все остальное. — Она улыбнулась экономке.

Миссис Такер служила в доме Страффордов задолго до ее рождения. Арабелла давно уже привыкла к ее манере говорить, а вот местного священника старушка постоянно ставила в тупик своей болтовней, и он только возводил глаза к небу, призывая на помощь все свое терпение.