Роберта Джеллис - Нежный плен

Джоанна издала невнятный звук и вздрогнула всем телом. Затем подняла на матушку заплаканные глаза:

— О, благодарю вас!

У дверей Джеффри понял, что слишком долго не увидит жену. Он остановился, но тесть подтолкнул его вперед.

— Джоанна не поедет с нами, — сказал Иэн. — С ней обошлись так этой ночью, что она не сможет сидеть в седле.

Джеффри открыл было рот, чтобы выразить свой протест, негодование, но Иэн не дал ему произнести ни слова.

— Леди Элинор объяснит ей, что подобные занятия — необходимость, приносящая к тому же наслаждение, а я постараюсь объяснить тебе, как надлежит вести себя с женщиной! — сурово сказал он.

— Мне не нужны подобные советы ни от кого! — огрызнулся Джеффри.

Он пошел к конюшне и оседлал коня. Единственное его желание сейчас — быть подальше от Иэна!

Спустя час, когда, преследуя дичь, охотники рассыпались по всему лесу, серая лошадь Иэна замедлила свой бег по тропинке, когда Ораж, конь Джеффри, вырвавшись из чащи, остановился, преградив ей дорогу.

— Что плохого я сделал? — с беспокойством спросил Джеффри и, не получив ответа, нахмурился. — Или я неправильно вас понял? Как только я поостыл, то сообразил, что вы просто хотели поговорить со мной наедине. Ведь вы не считаете, что я грубо обошелся с Джоанной?

Иэн резким жестом приказал ему замолчать. Потом прислушался и пожал плечами. Им следует выбраться из чащи на небольшую поляну, где их никто не застанет врасплох и не подслушает, если они будут говорить тихо, пояснил он и улыбнулся.

— Я действительно хотел поговорить с тобой наедине. Джоанна исцарапала всего тебя, скорее защищаясь от твоего напора, нежели от наслаждения. — Иэн никак не мог смириться с мыслью, что его маленькая Джоанна могла так извиваться от удовольствия под мужчиной. Уж лучше вообще об этом не думать! — Ничего плохого не случилось… но я получил интересные известия из источника, который явно не нравится Джону. Известия от лорда Ллевелина.

Леди Элинор и Джоанна сидели в это время в замке и оживленно обсуждали, каким образом помочь торговцам, пели, как ожидалось, их корабли реквизируют для военных действий против Франции.

Поначалу их беседа была не слишком дружелюбной. Но лишь охотники покинули зал, Элинор увела дочь в тихое местечко у окна.

— Сначала вы не позволили мне смеяться, а затем так больно ущипнули! — возмущалась Джоанна, хотя и понизила голос. — Я поняла, чего вы хотели!

Элинор лукаво усмехнулась:

— Я хотела, чтобы ты делала грустный вид. У тебя это неплохо получилось, когда ты покраснела и начала всхлипывать. Но не стоит беспокоиться: никто не увидит других твоих синяков.

— У меня нет никаких синяков! Джеффри — не дикий зверь!

Улыбка на лице Элинор стала еще шире. Значит, она действительно не ошибалась насчет страстной натуры своей дочери. Если уж та не почувствовала, как появились отметины на ее теле, значит, пребывала просто в экстазе.

— Я рада, что вы до конца насладились друг другом, — тихо сказала Элинор. — Но привела тебя сюда не для того, чтобы говорить о Джеффри… Относительно него у меня только один вопрос. Как ты думаешь, Джоанна, смогла бы Ты оторвать его от короля?

Джоанна опустила глаза, словно матушка объясняла ей Нечто понятное, но абсолютно неприемлемое.

— Вам известно, что король ничего не значит для Джеффри. Он привязан только к графу Солсбери. Вы хотите, чтобы Джеффри разорвал отношения с отцом? — Джоанна замолчала и задумалась. Теперь она знает о своей власти над мужем… — Возможно, я смогла бы это сделать, но тогда муж уже не будет для меня мужчиной. Неужели наше Положение ужасно? — Она подняла глаза, и, не дождавшись ответа Элинор, проговорила: — Впрочем, какая разница? Я в любом случае не причиню вреда Джеффри.

— Конечно, — согласилась Элинор, поглаживая руку дочери. — Я остановила свой выбор на Джеффри, поскольку он как раз и нравится мне своей преданностью и честностью. Это Эла заставляет меня нервничать. Она предвидит гибель, да и мне… тоже неспокойно. Вести двойную игру? Невозможно… я уже думала об этом. Что ж, значит, мы должны утонуть или выплыть вместе с Джоном. Тогда придется оказывать ему такую помощь, чтобы он смог выплыть.

— Леди Эла всегда предвидит нехорошее, — сказала Джоанна.

— Что верно, то верно. Она всего боится… Иэн считает, что мы должны избежать войны и делать для этого все возможное. Вот почему я и увела тебя… чтобы рассказать… Ты должна найти какой-нибудь предлог и не ехать с Джеффри в Хемел.

— Матушка! — в испуге прошептала Джоанна.

— Я неправильно выразилась, — засмеялась Элинор. — Я хотела сказать, что вы с Джеффри должны придумать какой-нибудь предлог для того, чтобы Джеффри сопровождал тебя на юг, в мои владения, а не в его земли. Последнее, конечно, было бы более естественным. Иэн снова должен отправиться на север усмирять бунтовщиков, и я не хочу оставлять побережье без человека, способного сплотить людей. Филипп Французский может напасть в любую минуту…

— Матушка, скажу вам откровенно: по-моему, несправедливо выставлять нас с Джеффри как товар на ярмарке ради всеобщего блага как раз после публичного оскорбления, нанесенного нам королевой… К тому же бедный Джеффри должен будет сразу взвалить на себя такие тяжелые обязанности. Даже серфу даруется отдых после свадьбы!

— Поскольку мы выше по своему положению, чем простые серфы, то и груз наш потяжелее, — наставительно заметила дочери Элинор.

— И если Филипп нападет… — пробормотала Джоанна, говоря скорее себе самой, нежели матушке, — Джеффри должен будет принять на себя первый удар неприятеля вместо того, чтобы находиться в Хемеле и вступить в сражение в составе всей армии…

В погожие рождественские дни обитателей Роузлинда не покидала тревога. Новости, полученные Джеффри от отца, были скверными. Большинство баронов, которых Джон уговорил присоединиться к нему, не только не прибыли, но даже не удосужились прислать свои извинения. В этом и состоял главный вопрос: на чью сторону встанет знать, когда нападет Филипп. Сомневаться в его вторжении не было никаких оснований. Во Франции полным ходом шла подготовка кораблей, людей и провизии. Похоже, Филипп лишь ждал благословения папы, а оно могло последовать в любой момент. Джеффри, руководивший обороной владений Элинор, а также земель Адама в Суссексе, пребывал в сильной тревоге: в случае нападения ему пришлось бы находиться в трех местах одновременно.

Ждать помощи от Иэна не приходилось. Пытаясь преподать хороший урок бунтовщикам, занять делом умы и тела своих воинственных вассалов, он провел несколько атак на укрепления самых ярых противников короля. Иэн по горло увяз в этой войне, вести которую зимой стало еще опаснее и тяжелее.