Роберта Джеллис - Коварный заговор

— Но я же объясняю тебе: я только улыбаюсь и не жалуюсь.

Изабель рассмеялась.

— Ты и раньше никогда не ругалась и не жаловалась, а лишь улыбалась и смирялась? Элинор, если бы вдруг ты стала смиренной и послушной с Саймоном — я имею в виду до его болезни, — что бы он сделал?

В глазах Элинор вдруг зажегся огонек, и после некоторой паузы она усмехнулась:

— Он вызвал бы лучших врачей, чтобы обследовать меня, будучи уверенным, что я при смерти. Да, Изабель, так однажды и было. Ты знаешь, когда я беременна, перед самыми родами становлюсь очень мягкой и удовлетворенной. В первый раз Саймон чуть не сошел с ума от этого. Он набрасывался на меня и допытывался каждую минуту, что случилось и что меня мучает. Я думала, что он спятил, пока наконец не разговорился и не объяснил мне, что я стала такой кроткой, что он решил, что я слишком слаба для того, чтобы ругаться.

— Но сейчас-то ты, ясное дело, не на последнем месяце беременности и не ослаблена какой-то болезнью. Что же должен чувствовать твой бедный муж, который так хорошо тебя знает, когда ты вдруг становишься другой? Он кричит на тебя, а ты лишь сладко ему улыбаешься. Он знает, что ты вежлива только с людьми, которых ненавидишь или с которыми незнакома. Ты не задумывалась, что именно твоя безотказность делает его таким несчастным?

— Но мне не хочется спорить с Иэном, — взмолилась Элинор.

— Кого волнует, чего тебе хочется? Ты причинила ему уже достаточно боли, делая все в угоду ему, не оглядываясь на собственные желания. Более того, если ты будешь продолжать в том же духе, ты добьешься только того, что он воплотит свою мечту в реальность — если такая мечта действительно существует, а не ты придумала ее на основе каких-то признаков, которые могли означать что-то совсем другое, в чем я все больше и больше убеждаюсь. Очень может быть, что он действительно начнет искать женщину, которая будет спорить с ним, когда он того пожелает. Вспомни, как ты сама рассказывала мне, почему Ричард разлюбил Беренгарию — она слишком безропотно сносила его гнев. Ты знаешь, куда Иэн отправился?

— Ну конечно.

— Ну так вызови его. И когда он приедет, скажи ему, что тебе не нравится, как нос сидит на егр лице. Скажи ему, что у него слишком длинные ноги. Говори ему все, что взбредет в голову, лишь бы разозлить его.

Глаза Элинор разгорелись при этом предложении Изабель, но она покачала головой:

— Нет, я не могу сделать этого. Он уехал улаживать какой-то конфликт на своих северных землях. Я не могу оторвать его от такого важного дела. Но не думаю, что оно задержит его надолго. Он наверняка скоро вернется сюда узнать, как у тебя дела, и отвезти меня обратно в Роузлинд.

Если бы дело Иэна заняло именно столько времени, сколько он ожидал, он поступил бы, безусловно, так, как предсказывала Элинор. Однако к тому времени, как он доехал до места назначения, то увидел, что спор, улаживать который он намеревался, уже разрешился браком вместо войны. Ему ничего не оставалось делать, как отплясать на свадьбе и простить счастливым семействам брачный налог с намеком остальным своим вассалам, что он предпочитает свадьбы войнам. Все казались уж слишком умиротворенными. Иэн был доведен до того, что проклинал своих вассалов за их хорошее поведение столь же яростно, как обычно бранил их за вечные распри.

Не то чтобы ему не нравилось видеть свою землю избавленной от войны, но он не мог заставить себя так скоро вернуться пред ясные очи Элинор. После нескольких недель разлуки или, наоборот, совместного существования боль притуплялась. Когда они были вместе, то постепенно погружались в вежливые, формальные отношения и могли обсуждать все дела любезно и даже с удовольствием.

Единственной трудностью было то, что они все еще продолжали спать вместе. Иэн одновременно надеялся и боялся, что Элинор однажды предложит ему переселиться в другую спальню. Много раз он клялся себе, что перейдет туда сам и возьмет к себе в постель другую женщину, но он не хотел никакой другой женщины, когда Элинор была рядом. Поэтому он продолжал спать с ней, проклиная себя, когда она так неумело притворялась или отвечала ему, а потом беззвучно рыдала, когда думала, что он спит, чтобы не расстроить ее еще больше, приставая с утешениями.

Именно после такой их встречи Иэн поспешно направился на север в сопровождении лишь небольшого отряда. Основные его силы под руководством сэра Роберта де Реми осаждали последний из мятежных замков. Первый пал достаточно быстро, второй сдался без боя. Третий замок, расположенный, как и Роузлинд, на берегу моря, был подготовлен к обороне гораздо лучше, взять его было гораздо труднее, и управлялся он наиболее упорным кастеляном. Иэн подозревал, что он получал запасы, людей и моральную поддержку «откуда-то», но решил не расследовать этот вопрос и приказал сэру Роберту игнорировать всяческие намеки на этот счет.

Они еще только разведывали слабые места в обороне замка, когда Иэн получил от своих вассалов просьбу «рассудить» их. Вместе с этим сообщением, которое было переправлено через Роузлинд, было еще письмо от Элинор, которая просила, если он решит поехать на север, составить ей компанию до Монмута, где через неделю-две должна была родить Изабель.

Иэн без долгих колебаний оставил руководство осадой на сэра Роберта и самого старшего и надежного из лояльных вассалов и отправился домой. К несчастью, он так разрывался по дороге между надеждой и страхом, что не признал холодное рукопожатие и бегающие глаза Элинор как точное отражение его собственного смятения чувств. В тот момент его несбывшаяся надежда излилась потоком ярости, а потом, когда его резкость не вызвала никакой ответной реакции Элинор, кроме молчания и неискренних извинений за ее неспособность угодить ему, отчаяние поглотило остатки его разума.

Вероятно, Иэн — который знал Элинор так же давно, как и Изабель, — должен был понять: никакое соперничество желаний не могло вызвать такую реакцию Элинор. Она просто постаралась бы избежать этого столкновения, делая все равно то, что считала нужным, и не боясь последствий, или громко и упрямо спорила бы.

Иэн никогда не задавал себе вопроса, а почему он так страдает. Он терпел, сколько мог, а когда терпение иссякало, уезжал. Теперь, когда его дела разрешились так неожиданно скоро, ему предстояло вновь встретить эту боль, когда еще не зарубцевались старые раны. К тому же он не получал пока вестей от Элинор, которая сообщила бы ему, он был уверен в этом, о состоянии и родах Изабель. Значит, Изабель еще не родила. Иэн не собирался болтаться в Монмуте в ожидании этого события.

Отчаяние пришпорило память, и Иэн вдруг вспомнил сэра Питера из Клиро-Хилла. Тот весьма любезно принял Элинор во время ее поездки по своим владениям и не проявлял ни малейшей враждебности. В Уэльсе также все было тихо, так что Иэн тогда выбросил все это дело из головы. Теперь ему показалось разумным остановиться в Клиро, который располагался всего в нескольких милях от прямой дороги на Монмут, и оценить, как его там встретят.