Роберта Джеллис - Коварный заговор

На этой стадии размышлений чело Элинор нахмурилось. Принес бы Иэн такую весть? Это казалось маловероятным, но возможным, особенно если избранник был выбран из ближайшего королевского окружения. Первый кандидат, которого Джон назначил для Элинор, был очень приличным человеком. Если это случилось тогда, то…

Глаза Элинор вспыхнули мрачным огнем. «Если это так, — подумала она, — я скоро буду иметь добровольного раба, готового исполнить все мои приказания». Но такой вариант выглядел слишком идеальным. Жених, предназначенный Джоном, не может быть приличным человеком, особенно если учесть вопрос Иэна о том, что король таит против нее. А если король не говорил о ней, почему Иэн затронул старую историю? Саймон, во всяком случае, в последние годы даже не вспоминал о ней.

На самом деле последнее, о чем разговаривал Саймон с Иэном, была как раз обида короля. За два месяца до смерти Саймона Иэна вызвали на службу в войско Джона. Он хотел было откупиться, чтобы иметь возможность действовать в интересах Саймона, но умирающий отговорил его. Он сказал, что для Иэна гораздо важнее увидеть воочию реакцию короля Джона на известие о его смерти и находиться там, где тот начнет строить козни против Элинор.

— Я не беспокоюсь о моих людях и землях. Они под ее управлением будут в полной безопасности. — Слабая улыбка легла на губы Саймона. — Своего она не упустит. «Свое — себе» — черта ее характера. Гнев короля, однако, совсем другое дело. У него есть причина ненавидеть Элинор, а он не из тех, кто забывает или прощает нанесенное ему оскорбление. Если ты любишь меня, Иэн, защити ее от короля.

Упоминания о браке в разговоре не было. Даже если бы Иэн позволил себе в мыслях этот вариант, он не заговорил бы о подобном, опасаясь, что Саймону невыносимо будет представить Элинор в объятиях другого мужчины. Но Иэн тогда и не думал о браке Элинор, когда она станет вдовой. Саймон медленно умирал почти целый год. В отличие от Элинор, Иэн не считал, что страдающей душе лучше позволить покинуть тело. Он предпочел бы, чтобы Саймон продолжал жить, неважно, в каком состоянии, нежели умер, оставив Иэна наедине со своей скорбью.

Элинор не подозревала, о чем говорили мужчины в последнюю встречу. Если бы она знала, то лучше подготовилась бы к тому, что только что услышала.

— Ты поняла то, что я сказал? — Напряженный голос Иэна прервал затянувшуюся паузу.

— Я слышала, что ты сказал, — медленно ответила Элинор, — но не поняла смысла.

— Это же совершенно ясно. Решением всех твоих проблем было бы снова выйти замуж.

— За кого же? — едко-сладким голосом спросила она. Все напряжение, таившееся в Иэне, взорвалось. Он сжал кулаки и стал затаптывать яркий цветок на ковре. Глаза его, до сих пор невидяще упиравшиеся в лицо Элинор, теперь с огромным интересом наблюдали за движениями ноги.

— За меня.

Элинор от изумления потеряла дар речи. Она была так захвачена собственным планом мести будущему избраннику и королю Джону, что предложение Иэна, которое, с одной стороны, укладывалось в цепочку ее мыслей, а с другой — было так далеко от них, совершенно сбило ее с толку.

— Ты хочешь сказать, что король приказал тебе жениться на мне? — нерешительно предположила она, сама не веря в то, что говорит, и не очень веря в то, что только что услышала от Иэна.

Молодой человек наконец оторвал взгляд от пола. Еще по пути в Роузлинд он пытался представить, что ответит ему женщина, которую он любил, сколько себя помнил, любил издали, с немым обожанием. И вот теперь у него была возможность назвать это сокровище своей женой. Он знал, что Элинор достаточно практичная женщина, чтобы понять, что со временем ей придется второй раз выйти замуж хотя бы для того, чтобы защитить детей и свои земли от чрезмерно настойчивых претендентов. Три месяца, прошедших после смерти Саймона, были, конечно, недолгим сроком, хотя богатые наследницы часто вторично шли под венец уже через несколько недель после смерти предыдущего супруга. Но ведь немногие браки отличались такой взаимной любовью, как брак Элинор и Саймона.

Однако Иэн боялся, что Элинор откажется от брака с ним, предпочтя кого-либо другого. Он никогда не осмеливался пытаться узнать, что на самом деле Элинор чувствует к нему, и все те месяцы, в течение которых напряженно обдумывал этот разговор, не принесли ему покоя. Иэн помнил каждую их встречу, и так, будто только вчера увидел небесной красоты создание, присевшее в глубоком реверансе в дорожной пыли, приветствуя королеву-мать. Он мог в деталях описать все ее наряды на балах при дворе короля Ричарда…

Однако все, что он с таким тщанием перелистывал в своей памяти, чтобы найти хотя бы один откровенный ласковый взгляд, хотя бы намек, выдававший, что она может испытывать к нему то же чувство, что и он к ней… нет, ничего не приходило ему на память!.. Поступки Элинор указывали лишь на дружбу… Некоторые говорили о нежности чувств сестры к брату. Последнее страшило Иэна более всего. Хорошо хоть, что слова, так трудно давшиеся ему сейчас, не вызвали отвращения Элинор, а лишь повергли ее в замешательство.

— Приказал? — переспросил он. — Нет. По правде говоря, я хочу обезопасить тебя и детей до того, как он вспомнит о вашем существовании. Нам еще повезло, что весть о смерти Саймона пришла в горячую пору осады. У короля не было времени обмозговать это. А потом я принял все возможные меры, чтобы отвлечь его.

Элинор понемногу удалось привести мысли в порядок.

— Ты это твердо решил для себя? — осторожно спросила она.

— Да, — коротко ответил Иэн. Элинор снова протянула ему руку.

— Как ты добр, Иэн! Очень добр! Спасибо!

К ее удивлению, руку он не взял и густо покраснел.

— Я не знаю, доброта это или нет. Это просто наилучший выход. Надеюсь, ты считаешь меня подходящим человеком для воспитания Адама. Я сумею приструнить кастелянов Саймона. А на нашей свадьбе твои вассалы принесут мне присягу, и это прояснит, что они думают на предмет верности тебе.

Элинор с удовольствием разглядывала его красивое лицо. Румянец сделал его глаза еще более яркими.

— Я уверена, что ты прав, — мягко произнесла она. — Для меня это было бы самым мудрым выходом. — Затем она покачала головой. — Но не думаю, что подобный брак — самое лучшее для тебя, Иэн.

— Я достаточно пожил, чтобы знать, что для меня лучше!

Такая твердость в отстаивании неправды заставила Элинор рассмеяться. Даже ее дед, который умер в восьмидесятилетнем возрасте и который знал, что хорошо и справедливо, не понимал, что самое лучшее для него. И Саймону не хватило шестидесяти с лишним лет жизни, чтобы научиться разнице между тем, что хорошо в принципе и что лучше для него. Элинор придерживалась мнения, что Иэн принадлежал к тому же типу людей. Опыт сделал ее мудрее. Она решила не пытаться объяснить Иэну разницу между «правильно» и «лучше». Она уже давно охрипла от таких попыток.