Роберта Джеллис - Коварный заговор

— Он выглядел так, словно его мысли витали где-то в другом месте, но был достаточно вежлив.

— Его мысли действительно витали в другом месте, — сдавленно усмехнулась Элинор.

— Мне очень жаль, если я со своим мелочным вопросом помешал чему-то более важному, — сказал сэр Джайлс с еще большим напряжением в голосе.

— Его более важное дело — у него между ног, — откровенно заявила Элинор. — Слова его предназначались вам, и их следует считать комплиментом. А черный взгляд относился ко мне. Милорд несколько разгневан тем, что я намерена дождаться благословения священника.

Лицо сэра Джайлса постепенно осветилось пониманием и наконец расплылось в широкой улыбке. Он посмотрел на Элинор.

— Бедняга, — произнес он с сочувствием.

— Я уверена, что он позаботится о вашем сыне как нельзя лучше, — добавила Элинор, когда ей удалось укротить смех, вызванный искренним состраданием сэра Джайлса к несчастному Иэну. — Чего бы вы желали для своего мальчика?

— Вы знаете, что я сам ничего не могу ему дать, — грустно ответил сэр Джайлс. — Лошадь, доспехи да немного денег. Если для него не найдется места, где он нес бы достойную службу, ему придется пойти путем турниров или продать свой меч на какой-нибудь войне, какую сможет найти.

— Дайте подумать, — сказала Элинор. — Вильям Пемброкский взял бы его, но это небезопасный дом для вашего мальчика в наше время. Что-нибудь подыщем, — уверила она его.

Позднее, тем же вечером, она заметила, как Иэн, прихрамывая, подошел к сэру Джайлсу и очень серьезно поговорил с ним. Она была рада, что он понял, что обидел ее вассала, и пытается искупить вину. Еще большее облегчение ей принесло то, что ночью хорошая погода испортилась и субботний день принес дождь. Все гости оставались в замке. Такое скопление людей не могло не привести и привело к небольшим конфликтам, особенно среди молодых людей. Иэн, однако, был окружен компанией и занимал себя разговорами с людьми, которые толпились вокруг него.

Когда наступили сумерки, из пелены моросящего дождя наконец-то, как и обещал, появился гость, которого уже отчаялись ждать. Элинор вознесла глаза к небу и помолилась — ей казалось неприличным ругаться. Прибыл Питер де Рош, епископ Винчестерский, чтобы совершить обряд бракосочетания. С собой, однако, он привез еще двух нежданных гостей: Вильяма, епископа Лондонского, и Юстаса, епископа Эли. Элинор снова пришлось искать приличное место, чтобы разместить их.

— Мы будем самой прочной парой во всем королевстве, — сказала Элинор Иэну перед тем, как они в последний раз разошлись на ночь. — Трех епископов, безусловно, хватит, чтобы связать нас намертво. Может быть, они полагают, что один из нас попытается развязать узел?

— Только не я, — ответил Иэн.

Он стоял на пороге маленькой комнатки, в которой спал последние ночи. В этот вечер он не спорил и не жаловался. Хоть он и пожирал Элинор глазами, но не говорил ничего. Молчание, жаркий взгляд едва не растопили ее. Элинор обнаружила себя на несколько шагов ближе к Иэну прежде, чем поняла, что идет к нему. Продолжая молчать, он протянул руку. Рука чуть-чуть дрожала. Элинор уставилась на нее. «Даже руки его прекрасны», — подумала она. Тонкие, с длинными пальцами. Элинор представила, как они касаются ее тела, и со вздохом отвернулась.

В ту ночь, полуплача, полусмеясь, Элинор бранила себя за то, что смеялась над муками Иэна. Она плохо спала. Следующий день, однако, принес всем облегчение. По обычаю дамы были изолированы от мужчин. Хлеб, сыр и вино были доставлены им в комнаты, и отец Френсис поднялся наверх, чтобы отслужить мессу в импровизированной часовне, в то время как мужчинам внизу служили епископы. Утро было посвящено обсуждениям нарядов друг друга, примерке драгоценностей. Свадебный костюм Элинор из золотой парчи и оранжевого бархата был выставлен напоказ и вызвал завистливые и довольные восклицания.

В полдень оруженосцы Иэна попросили разрешения войти и получили согласие. «Подарок невесте», — понеслось из уст в уста, и женщины собрались поближе. Даже маленькая шкатулка, которую принесли мальчики, была произведением искусства, достойным самого короля: вырезанная из слоновой кости, отделанная золотом и усыпанная самоцветами, она была слишком глубока для ювелирного изделия. Элинор аккуратно открыла коробочку, заглянула внутрь и затаила дыхание. Там лежали жемчужины, сияющие своей собственной жизнью, чудесно соответствующие друг другу по цвету. Она вытаскивала, вытаскивала и вытаскивала их, пока вздохи вокруг нее совсем не затихли. Кто-то взял шкатулку у нее из рук, и еще кто-то начал выкладывать бусы ей в ладони, пока руки ее не наполнились и жемчужины не свесились через край. В конце они нашли застежку, золотой крючок, прикрепленный к короткой цепочке, на которой держалось еще одно чудо: сияющий, сверкающий золотой камень размером с куриное яйцо, но более плоский, с вырезанным на нем фениксом, восстающим из пепла.

Эта восхитительная вещица занимала их внимание, пока не настала пора надевать пышный наряд, продемонстрированный несколько ранее. Когда леди Солсбери и леди Пемб-рок нацепили на шею Элинор жемчужное ожерелье, она не смогла удержаться от мысли, а выдержит ли ее шея такой вес, но оно оказалось не тяжелым. «Его так же легко держать на себе, — подумала Элинор, — как тело сильного мужчины во время любовного акта».

Она была глубоко признательна Иэну не только за демонстрацию того, как высоко ценил он ее, но и за то, что дарил ей драгоценность, которая никогда бы не понравилась Саймону. Она размышляла, неужели такое торжество служит лишь политическим целям? Иэн был так добр. Он знал о ее первой свадьбе, лишенной какой-либо церемонии, без гостей и без какого-либо празднования вообще, омраченной сердитым королем Ричардом и несчастной, рыдающей королевой Беренгарией. Молодец Иэн! Неужели он так и запланировал, чтобы эта свадьба как можно сильнее контрастировала с той, чтобы не будила никаких печальных воспоминаний?

Если таков был его план, то он преуспел. Невозможно было не вспомнить Саймона, но это воспоминание не несло горести и печали. В нем было что-то теплое и хорошее, сильное и надежное, но такое непохожее на происходящее сейчас, на то, что она чувствовала и хотела чувствовать, что это не будило в ней никакой тоски. Блестя глазами, чуть улыбаясь, Элинор легкой походкой спустилась вниз, чтобы выковать первое крепкое звено в цепи новой жизни, которую она создавала.

Все сейчас отличалось от той ее первой свадьбы. Счастливый шепот женщин, сопровождавших ее вниз, горячие поцелуи, которыми осыпала ее Изабель, надевая ей на плечи плащ, грустное, но искреннее одобрение Вильяма, подсадившего ее на лошадь, морозная дорога, озаренная после дождя солнечным светом, крепостные, выстроившиеся вдоль обочины и сопровождавшие ее радостными криками, вскоре возобновившимися, когда вслед за кавалькадой женщин промчался Иэн с мужчинами.