Эмма Драммонд - Танцовщица

Его подавленное настроение усилилось, когда он однажды проходил мимо железнодорожной станции, откуда Северный уланский полк отправлялся в Кимберли; он понял, что отдал бы все, лишь бы поехать с ними. Но, увы, если начнется война, их полк, видимо, останется в Кейптауне, чтобы продолжать нести обычную гарнизонную службу.

Натянув поводья, Вивиан спешился, чтобы получше рассмотреть, как толпы одетых в хаки солдат грузят свои ружья и рюкзаки в поезд. Мужчины смеялись, радостно покрикивая, что «Джонни-Буры» сразу вернутся к своим плугам, стоит войскам лишь пройтись по улицам алмазного города. Офицеры смотрели за лошадьми или прощались с женами и детьми.

Наблюдая за этой сценой, разворачивающейся на фоне Столовой горы, Вивиан испытал настолько сильное чувство зависти, что ощутил комок в горле. Он вспомнил, как признался однажды Джулии, что ничто так не переживаешь сильно, как путешествие вместе с полком на марше. А сейчас он видел это воочию — братство, возникающее, когда каждый знает, что его жизнь зависит от других, невзирая на знаки различия. И еще лучше — чувство единения, знание цели и своего предназначения в ее выполнении.

Заставив себя отвернуться, Вивиан снова вскочил на коня и медленно поехал через обсаженные деревьями улицы, машинально отвечая на приветствия тех, кто считал мужа миссис Вейси-Хантер таким воспитанным и неутомимым. Едва ли они догадывались, что муж миссис Вейси-Хантер чувствовал себя в безнадежной ловушке. Теперь он никогда не сможет уйти от Джулии и оставить ребенка — как когда-то сделал его собственный отец, — беззащитного перед человеком с сильной волей, которую ничем не пошатнешь. Он лишился возможности ускользнуть.

В конюшне было несколько чужих лошадей, поэтому Вивиан тихо пробрался в библиотеку, приказав мальчику принести туда сок лаймы с содовой, так как он займется письмами.

В комнате с высокими потолками было прохладно, огромное дерево затеняло окно. Темные деревянные панели, кожаные переплеты и тишина удивительно гармонировали с его настроением. Вивиан с удовольствием отхлебнул освежающий напиток, все еще думая о сцене, которую наблюдал на станции. Его соотечественники собирались продемонстрировать силу, надеясь, что это заставит Крюгера отступить. Однако лидер буров не был похож на человека, который легко откажется от своей цели.

Бурами, или африканерами, называли голландских поселенцев с их строгими религиозными правилами, жесткими нормами жизни и непоколебимой верой в то, что земли Южной Африки принадлежат им по праву. Отпочковавшись от колоний, основанных голландской Ост-Индской компанией, они не стали удобными партнерами для англичан, прибывших буквально по их следам. Буры были идеалистами, англичане — империалистами. Голландцы относились к кальвинистам, простым и безапелляционным. Им даже суровая мораль Викторианской Англии казалась греховной.

Завоевание прекрасной страны только обострило неприязнь между двумя расами, и когда буры направились на север, разведывая новые земли, англичане последовали за ними. Неприязнь переросла во вражду, когда последние, сделавшись правителями Капской провинции, запретили держать черных рабов. Буры отказались освободить рабов, углубляясь все дальше на север в поисках убежища, где они смогли бы жить по своим законам.

В этот момент на сцене появилась третья сила. Многочисленные засухи и охота, уничтожившие все живое в центральной и восточной Африке, заставили кочевые племена идти к югу на плодородные земли, ранее населяемые только пигмеями. Эти скрытные существа спрятались в буше, продолжая жить своей примитивной жизнью, а идущие по их земле орды кочевников столкнулись с бурами. Начались кровавые столкновения, унесшие многие жизни прежде, чем был подписан мир.

К несчастью, один из вождей нарушил слово, и ничего не подозревавшие голландцы понесли огромные потери, навсегда перестав доверять чернокожим. В конце концов, местное население было вынуждено признать неприкосновенность границ; но для этого потребовалась еще одна война, в которой полегли тысячи англичан, защищавших права буров. Эти жертвы примирили бывших врагов, и в течение длительного времени они мирно сосуществовали в стране, разделенной на четыре штата, где каждая сторона контролировала по две провинции.

Все так бы и продолжалось, если бы не открытие золота в одной провинции буров и алмазов — в другой. Золотые прииски Трансвааля заполонили пришельцы, по численности значительно обогнавшие буров, но те отказывались предоставлять им гражданство. Когда то же самое повторилось в алмазоносном районе Оранжевой республики, Сесил Роде, имевший монопольные права на добычу алмазов, осуществил захват территории, где находился город Кимберли, и присоединил ее к управляемой англичанами Капской провинции.

Однако блеск золота все еще слепил глаза жителей Альбиона. Официальная аннексия золотоносных районов была невозможна — они находились в самой глубине земель буров. И единственным способом стало использование силы.

Короткая война в 1881 году и безрассудный рейд Джеймсона в 1895-м, предпринятый группой английских патриотов, не привели ни к контролю над богатой золотом областью Трансвааля, ни к признанию гражданства для иностранных инвесторов. Будучи нацией, с трудом примиряющейся с поражением, англичане сейчас копили силы, чтобы бросить мощь своей империи против врага, если не помогут другие способы воздействия.

Вивиан стоял у открытого окна библиотеки, не замечая раскинувшегося рядом сада и вспоминая два года, проведенные в Ашанти. Противником там были племена примитивных людей с примитивным оружием, но с таким знанием своей земли, что становились почти непобедимыми. В этой южной, более цивилизованной части великого африканского континента англичанам противостояли буры — цивилизованные люди, вооруженные современными ружьями, отличные наездники, к тому же свято верящие, что Бог на их стороне. Люди, подтягивающиеся сейчас к Кимберли, вряд ли будут кучкой «агрессивных фермеров», если Паулус Крюгер решит мобилизовать свои силы.

Допив сок, Вивиан повернулся к столу, думая, что его соотечественники обычно начинают сражаться, находясь в невыгодном положении, — их войны всегда разворачивались на территории противника. То же и на этот раз. Буры знали страну как свои пять пальцев, а у англичан не было даже карт. Военное начальство всегда использовало железные дороги для перемещения войск, но стоит бурам взорвать хотя бы несколько отрезков пути, и отдаленные гарнизоны окажутся отрезанными. Неудивительно, что Синклер и Блайз так волновались по поводу зашиты Кимберли.

Когда Вивиан, опуская пустой стакан на стол, заметил вдруг почтовую марку на одном из конвертов, это стало почти, продолжением занимавших его мыслей. Почерк принадлежал его матери, и удивление перемешалось с тревогой, когда он открыл письмо. Почему она пишет ему из Кимберли, когда, как он думал, должна находиться в своем имении в Родезии, вдали от опасностей войны. Он лихорадочно просмотрел две страницы, а потом положил их на стол, опустившись в кожаное кресло. Досточтимая Маргарет Вейси-Хантер гостила у друзей в Кимберли и умоляла сына взять короткий отпуск, чтобы приехать к ней ввиду чрезвычайно важных обстоятельств. Она знала, что он не подведет ее, и с нетерпением ожидала известия о его прибытии.