Эмма Драммонд - Танцовщица

Вивиан погонял Оскара, чувствуя себя пешкой в игре, которая развивается независимо от его воли. День превратился в громыхающий, ревущий ад под палящим солнцем. Мундир прилип к спине, лицо покрылось пылью, когда во главе отряда он скакал к каменным укреплениям буров, где те, несомненно, скопили значительные силы. Попав в радиус действия пуль, они были встречены шквальным огнем.

Земля вокруг Вивиана буквально закипела от пуль. Он выхватил револьвер, хрипло крикнув идущим за ним, чтобы те стреляли только по конкретным мишеням. Пули свистели мимо их голов, и он вспомнил, что эти местные жители были отличными стрелками. Вокруг него стали падать люди, раздавались полные боли крики. Оскар, однако, не сбавил скорости, и Вивиан оказался настолько близко, что мог разглядеть бородатые лица, выглядывающие из-за камней и поставленных боком фургонов. Стреляя по ним, он низко склонился над Оскаром.

Но когда до укреплений буров оставалось не более нескольких метров, Вивиан был ранен в бедро. Вскрикнув от боли, он толчком послал лошадь вперед, продолжая стрелять по врагам, пока тяжелый удар по шлему не заставил потерять равновесие; Оскар вдруг резко повернул влево. Сползая с седла, Вивиан зацепился ногой за стремя, и конь потащил его по неровной каменистой земле. Боль была сильна, но последний удар головой об острый камень погрузил его в блаженное беспамятство.

Массовые похороны не в меру старательного Скотт-Тернера и девятнадцати других погибших во время боя прошли при большом стечении людей, в основном военных. Длинный ряд повозок с покрытыми флагами гробами оказался слишком гнетущим зрелищем для тех, кто только вчера был Полон радостного ожидания. Звуки выстрелов, салютующих погибшим, разорвали тишину над городом, напоминая жителям, что война продолжается. Атака провалилась. Буры остались на своих позициях, и не было никаких сведений о спешащих на помощь английских войсках.

В маленьком тенистом коттедже в одном из тихих районов города Нелли механически выполняла свои обязанности, двигаясь словно сомнамбула. Сержант, с которым она завязала такую счастливую дружбу, лежал в одном из гробов. Лейла, понимая горе девушки, оставила ее в покое, горячо благодаря Бога, что Вивиан остался жив. Днем раньше она, как и другие женщины, провожала солдат на бой, разделяя чувства их матерей и любимых.

Все это время она испытывала страх за жизнь Вивиана. Многие знакомые офицеры рассказывали о частых вылазках кавалерии, сопровождавшей бронированный поезд, а также отправляющейся в разведку, постоянно упоминая офицера-улана, который с такой готовностью вызывался добровольцем. И мысли о том, что Вивиан совершенно не ценит свою жизнь, тревожили Лейлу еще больше, чем его очевидное желание избегать встреч с ней.

В осажденном городе, не получавшем известий извне, весь мир ограничен маленьким обществом, и ни один житель не мог говорить или делать что-то без того, чтобы это не дошло до ушей другого. Лейла знала, что Маргарет Вейси-Хантер собирается выйти замуж за барона фон Гроссладена, как только будет прорвана блокада, и что Вивиан больше не видится с ней, ограничиваясь короткими записками из военного лагеря.

Убежденная, что именно она является вероятной причиной его добровольного затворничества, Лейла мечтала поговорить с Вивианом, уверить его, что принятые в цивилизованном обществе дружеские отношения все еще возможны между ними. Он не должен оставаться в своей палатке все время. Мужчина не имеет права отказывать себе в возможности хоть немного расслабиться, забыть об опасности, которой он себя с таким рвением подвергает. Когда они встретились месяц назад, Вивиан, казалось, был на грани срыва. И так оно и случится, если ему не удастся снять напряжение.

Если даже Лейла постоянно слышала новости о нем, то уж он тем более должен был знать, что Лейла Дункан участвует в различных мероприятиях, призванных поднять боевой дух. Хотя театр был по-прежнему закрыт — в него даже попал снаряд, — актерский состав «Наследницы из Венгрии» был постоянно задействован. Кроме выступлений в домах богатых граждан, они появлялись каждый день на территории компании «Де Бирс», где давали рабочим возможность немного передохнуть от производства снарядов и пуль. Пару раз актеры выступали в концертах под открытым небом, сопровождаемые полковым оркестром, — все это по просьбе Сесила Родса.

Лейла была представлена тому, кого никогда и не мечтала увидеть, и испытала разочарование. Лишенный внешнего обаяния, со странным квакающим голосом, этот человек выглядел менее значительным, чем его репутация. Вспомнив Рози, она мысленно окрестила его «Забавный Роде».

Кроме участия в концертах — включая и подготовку к тому, грандиозному, что был отложен до прихода английских войск, — Лейле приходилось принимать поток посетителей. В то время как многие мужчины из труппы нашли себе занятия в компании «Де Бирс», девушкам приходилось туго. Живя в дешевых комнатах, оплаченных Мередитом Чьютоном, они не получали зарплаты и не знали, чем себя занять. Лейла пыталась развлечь их, позволяя собираться в ее приятном деревянном бунгало с восхитительным садом вокруг. И это место вскоре стало одним из любимых для отпущенных в увольнение военных, которые просиживали часами в саду, болтая с девушками. Мужчины из местных, составлявшие основу сил обороны, имели дома и семьи в Кимберли, но англичане с удовольствием пользовались случаем забыть хоть ненадолго войну в компании красивых актрис.

Всеобщей любимицей стала Салли Вилкинс. Те, у кого на родине остались дети, обожали разучивать с ней детские стишки или рассказывать сказки. Некоторые делали игрушки или приносили драгоценную еду. Девушки также получали подарки, а одной даже предложили выйти замуж. Блокадные подарки могли показаться весьма странными в сравнении с обычными временами, но сейчас живые кокетливые девушки были вне себя от радости, когда им преподносили пакетик чая или кусочек сыра из солдатского рациона.

Вскоре об этом узнали офицеры и тоже стали наведываться к Лейле. Чтобы не вызывать замешательства среди разных по званию мужчин, их она принимала в доме — с Нелли в качестве компаньонки или вместе с Францем. Подарки, которые дарили ей, обычно были букетом цветов, веером, меховой накидкой или драгоценным камнем — последних в условиях ссады в алмазном городе было предостаточно.

Стало обычным слышать счастливый смех, доносящийся из домика или сада, где прелестные девушки поднимали настроение мужчин, каждый день рискующих своей жизнью для них. И хотя Лейла чувствовала неодобрение некоторых, самых яростных, сторонниц приличия и постоянно публично оскорблялась ими, когда шла по улицам, она не позволяла положить конец тому, что считала очень важным. На самом деле, ее волновало мнение только одного человека в Кимберли.