Жаклин Рединг - Белый туман

Следующей его мыслью было ответить ей отказом, попросить ее удалиться и оставить его в покое, чтобы он мог и дальше в одиночестве изнывать у окна, предаваясь тягостным воспоминаниям. Но в тот же миг он неожиданно повернулся и направился к игорному столу. Возможно, ему стоит принять ее предложение и победить в первой же партии. Это послужит ей хорошим уроком. В конце концов, он был опытным игроком в пикет. Однако то же, судя по всему, относилось и к ней.

После первых же шести сдач Элинор разбила его наголову.

Гэбриел откинулся назад в своем кресле и ошеломленно уставился на разложенные перед ним на столе карты:

– И где только вы научились так играть? Подобной безжалостности я не встречал даже среди завсегдатаев клуба «Уайте».

Элинор с гордым видом подняла колоду, перетасовывая ее с легкостью заправского игрока.

– Я научилась этому у тетушки одной моей близкой подруги. Вместо того чтобы проводить наши послеполуденные визиты за чашкой чая, мы играли с ней в карты. Надо признать, из нее получился бы превосходный шулер. - Она поднялась и, отложив колоду в сторону, стала натягивать перчатки. - Итак, вы готовы, милорд?

– К чему?

– Нам нельзя опаздывать к началу церемонии.

Она даже не принимала в расчет возможный отказ с его стороны. Гэбриел смотрел на нее, не зная, на что решиться. Он привык оплачивать свои долги. Она одержала над ним честную победу, и, кроме того, он рассудил, что, находясь в самой гуще событий, ему легче будет следить за Шеймусом Маклином. Да, пожалуй, ему стоит пойти…

– С одним условием, - добавил он вслух.

Она обернулась к нему, в ее глазах под полами шляпы вспыхнули лукавые огоньки.

– Каким, милорд?

– Отныне больше никаких «милордов» и «сэров». Тот, кто способен запросто обыграть меня в карты, заслуживает того, чтобы называть меня по имени.

– Но не кажется ли вам, милорд, что для человека, состоящего у вас на службе, это неуместно?

– Если я говорю вам, что это уместно, значит, так оно и есть.

– О! Но, как ни стыдно мне в том признаться, я даже не знаю вашего имени.

– Гэбриел, - ответил виконт, не сводя с нее взгляда.

Она улыбнулась, как будто это имя пришлось ей по душе.

– Что ж, пусть будет по-вашему, Гэбриел.

Еще никогда простое обращение по имени не заставляло его сердце так учащенно биться.

– Ну а теперь не пора ли нам идти?

Он отвернулся от нее, чтобы она не заметила румянец, выступивший у него на щеках, несмотря на утреннюю прохладу, и взял свой сюртук. Пока он надевал его, из-за спины до него донесся ее голос:

– Раз уж вам угодно, чтобы я называла вас по имени, тогда я вынуждена настаивать, чтобы вы делали то же самое по отношению ко мне.

Он обернулся, снова оказавшись с ней лицом к лицу:

– Хорошо, Элинор.

Элинор! На мгновение девушке показалось, что представление, которое она устроила, назвавшись мисс Нелл Харт, подошло к концу. Она пристально вгляделась в его лицо. Неужели он догадался о том, кем она была на самом деле? Или он заметил объявление, которое она случайно пропустила? Однако ничто как будто не свидетельствовало о том, что он выбрал это имя по какой-либо иной причине, нежели та, что оно было более официальной формой имени «Нелл». Если бы виконт знал правду, если бы он и впрямь заметил объявление и понял, что речь в нем шла о ней, он бы уже давно ей в том признался.

Покинув кабинет, они молча направились вместе по усыпанной гравием дорожке к вершине холма, где уже все собрались в ожидании церемонии освящения праздничного кулича. Утро этого знаменательного дня выдалось как никогда ясным и светлым. Солнце находилось на полпути к зениту, и его лучи, пробиваясь сквозь клубы тумана, окрашивали его в розовые, сиреневые и бледно-зеленые тона, заставляя склон холма сверкать и переливаться всеми опенками радуги.

Когда они заняли свои места посреди небольшой группы прихожан, Элинор заметила, сколько удивления и даже любопытства вызвало появление Гэбриела. От ее внимания не ускользнул и его настороженный вид, когда он встал рядом с людьми, чьим законным господином являлся, но которых слишком долго избегал. Однако очень скоро, убедившись, что никаких протестов или обидных замечаний с их стороны не последует, Гэбриел начал понемногу расслабляться.

Те, кто хорошо знал Гэбриела, вроде Майри или Дональда Макнила, казались приятно удивленными тем, что он наконец решил присоединиться к ним в это утро. Остальные же, те, кто редко видел своего господина или вообще с ним лично не встречался, смотрели на него так, словно не знали, как им следует себя вести в подобных случаях. Пожалуй, решила про себя Элинор, им и впрямь трудно думать о человеке, неожиданно объявившемся среди них, как о воплощении дьявола. И только Шеймус Маклин не скрывал своего презрения, сердито поглядывая на Гэбриела с того места, где он стоял в окружении членов своей семьи.

Гэбриел и Элинор потихоньку пристроились рядом с Майри и Джулианой, когда священник начал свою речь на гэльском языке, призывая благословение Божие на сей день и на плоды урожая, вознося молитвы за процветание острова и здоровье всех его обитателей во главе с их господином. Как если бы сами небеса сознавали всю важность этого события, порыв солоноватого морского бриза, внезапно подувший с вершины холма, развеял последние остатки тумана под ними, открывая взорам суровую красоту древней холмистой равнины, пока мелодичный голос священника уносился ветром вдаль, подобно ангельскому пению.

Служба окончилась, однако никто из присутствующих и не думал расходиться. Все взоры были обращены на них, словно чего-то ожидая, и Элинор поняла, что именно Гэбриелу как хозяину Трелея полагалось возглавить шествие вокруг кладбища, служившего местом последнего упокоения для тех, кто уже не был частью острова, - традиция, которой он слишком долго пренебрегал.

Виконт перевел взгляд на Элинор, думая о том же, однако явно не горя желанием оказаться в центре всеобщего внимания, когда он только-только появился из мрака многолетней безвестности. Девушка ободряюще улыбнулась ему, наблюдая за тем, как он подходит к ожидавшему его священнику. Однако даже после того, как он выступил вперед, все еще медлил, глядя на сей раз в ее сторону.

– Вы и мисс Джулиана должны следовать за хозяином, - тихо прошептала ей Майри. - Хозяин всегда идет вместе со своей семьей. Так того требует обычай.

Элинор кивнула и, взяв за руку Джулиану, медленно направилась следом за виконтом. За ней потянулись остальные. Они молча обошли один раз старинное кладбище, на котором за несколько столетий появилось множество каменных крестов и надгробных плит, после чего рассеялись, чтобы каждая семья по отдельности могла принести свою скромную дань умершим родным и близким. Утро праздника святого Михаила считалось временем поминовения усопших, когда каждый заново обращался к своим корням, осознавая с особой силой, кто он и откуда, что давало этим людям то чувство гордости и уверенности, которое самой Элинор не суждено испытать. Некоторые из них читали вслух молитвы, другие клали на могилы кусочки кулича или хлеба. Девушка сама не заметила, как оказалась стоящей на коленях перед надгробиями тех, чьи семьи уже не жили на острове, выдергивая сорняки и смахивая разбросанные по поверхности сухие листья и веточки.