Ханна Хауэлл - Непобежденная

— Потому что она больше не жила в городе и ее редко видели. Даже родной отец стал забывать Эдит, хотя она была его единственным ребенком. — Ведетт робко коснулась руки Иды, и на этот раз девушка не отстранилась. — Пока граф был жив, Эдит в какой-то мере помогала его влиятельность — из почтения к нему люди ее не трогали и даже не злословили на ее счет. Когда же он умер, Эдит просто сочли сумасшедшей и окончательно забыли.

Ида закрыла лицо руками, не в силах вынести внезапно открывшейся правды. Видя это, Ведетт умолкла. Налив вина в свой бокал, она медленно осушила его, затем стала укладывать содержимое шкатулки обратно.

— Ты теперь богата. После смерти своего отца Эдит унаследовала большие земли, — закрывая резную крышку, снова заговорила она.

— Эти земли скоро будут принадлежать норманнам, — мрачно ответила Ида.

— В том числе и твоему?

У Иды едва не вырвалось язвительное замечание, что посторонняя женщина не имеет права задавать подобные вопросы, но она вовремя сдержалась. Кем бы ни приходилась ей Ведетт, она вырастила ее и ни разу не дала повода усомниться в том, что она не ее родная мать. К тому же и сама Эдит в беседах с Идой всегда называла Ведетт ее матерью, причем без тени горечи; видимо, так же следует поступать и ей: Ведетт приходилось лгать отнюдь не по своей воле.

— Да. И моему в том числе, — спокойно ответила Ида. — Я считаю его своим потому, что именно благодаря ему я осталась жива и не стала одним из тех несчастных, жалких созданий, которые плетутся в обозе армии и служат для утех всех воинов.

— А ты служишь для утех одного.

— Ничего подобного! Я с ним по собственной воле.

— Но… Ты с ума сошла!

— Старая Эдит предсказала мне, что этот норманн — мой суженый. Дрого невольно стал причиной ее смерти — несчастную случайно сбила его лошадь. Как я ни ненавидела его в ту минуту, я сразу почувствовала, что Эдит говорит правду.

— Суженый? — изумленно переспросила Ведетт. — Неужели ты надеешься выйти за него замуж?

— Дрого пришел сюда за воинской добычей, землями и титулом. В его семье он самый младший, и у него не было никаких надежд на наследство. Вот почему он покинул Францию и оказался здесь. Он честно рассказал мне об этом. Я не слышала от него никаких обещаний, но ценю то, что он не пытался солгать мне. Я вижу, как он заботится обо мне — и не только обо мне. Он позволил мне приютить у него в лагере нескольких саксов — осиротевших детей и тяжело раненного юношу.

— Но теперь-то ты можешь остаться с нами? Тебе здесь будет гораздо безопаснее.

— Возможно, но я предпочитаю остаться с Дрого.

— Ида, ты заблуждаешься! — горячо возразила Ведетт. — Ты живешь с человеком, не будучи за ним замужем. И он даже не обещал вступить с тобой в брак! А что будет, если войну выиграют саксы? Ты не подумала о том, как они могут поступить с подружкой норманнского солдата?

— Не думаю, что саксонские мужчины, которые не сумели нас защитить, станут осуждать или проклинать меня — они просто не имеют на это права. Когда армия со знаменосцем во главе вступает в город, женщины теряют честь. Празднуя свою победу, солдаты берут их силой; Ибо такова война. Так всегда было, так всегда будет, это я тебе говорю… Но со мной ничего подобного не случилось, и я счастлива. Дрого не угрожал мне оружием, не издевался надо мной, не бил. Напротив, он деликатен и заботлив, он бережет меня и защищает от посягательств других мужчин. И потом, я видела в нем прежде всего своего суженого, а не норманнского завоевателя. Они такие же люди, как и мы. Среди них есть, конечно, и негодяи, и трусы, и бесчестные подонки — но они есть и среди саксов. Повторяю: война есть война. Кучка мерзавцев уничтожила эту деревню, но даже они не посмели тронуть монастырь, как не трогали его во время своих войн и саксы, потому что это — святое место. Здесь вы будете в безопасности.

Ведетт удивленно покачала головой:

— Вы? Значит, ты все же отказываешься остаться с нами? Может, — ее голос стал мягче, — это из-за того, что ты сейчас узнала?

— Нет. Я уже простила тебе этот обман — ты всего лишь выполняла чужую волю, хотя не думаю, что смогу простить своего отца. Я поняла, что Дрого — мой суженый, не только из предсказаний Старой Эдит, но и благодаря голосу своего сердца, который только и надо слушать, когда речь идет о любви. Да, мой норманн ничего мне не обещал, но он ничего не обещал и другим женщинам, и, пока он этого не сделал, я буду оставаться с ним. Я люблю Дрого, хотя ни разу ему этого не говорила, и сделаю все, чтобы он полюбил меня. Дрого еще не понял, что именно я — его судьба, а я скрыла от него предсказание Старой Эдит. Он должен почувствовать это сам. А пока… пока ему лучше не знать, что у меня теперь есть земля, которой он так жаждет.

— Если ему нужна земля, то он обязательно женится на тебе.

— Я не хочу, чтобы он женился на моем богатстве, а не на мне. Прошу тебя сохранить мой секрет. Никому не говори о том, что я дочь Эдит.

— Хорошо. Но неужели тебе мало пророчества Эдит и ты хочешь испытать судьбу?

— Да. Я люблю Дрого и хочу увидеть ответную любовь, — твердо сказала Ида, а затем тихо добавила: — А ты действительно любишь Серла?

К ее великому удивлению, лицо обычно» хладнокровной Ведетт залил яркий румянец.

— Много лет назад я его любила безумно. Думаю, это чувство до сих пор не угасло. Но единственное, что тогда имел мой возлюбленный, — это меч, да честность и отвагу, которыми он служил разным владыкам, а Валтсор предложил мне огромное состояние и дом в Пивинси. К тому же твой отец был ко мне внимателен, а женское сердце легко откликается на заботу. Надеюсь, он считал нашу жизнь счастливой.

— Не мне тебя судить, — задумчиво произнесла Ида. — Хотя, когда я в первый раз увидела, как вы с Серлом смотрите друг на друга, я пришла, в ярость. Но сейчас я для тебя посторонний человек и не имею права на упреки. К тому же ты еще молола, у тебя двое детей, которым нужна поддержка, и с моей стороны было бы глупо и даже жестоко просить тебя остаться верной моему отцу.

— Я рада слышать от тебя эти слова, потому что, когда Серл доберется до Лондона, я к нему приеду и мы обвенчаемся.

— О! — Несколько мгновений Ида молча глядела на Ведетт, ошеломленная тем, что такой важный вопрос может быть решен так стремительно. — Вам не понадобилось много времени…

— А по-твоему, мне лучше было бы до конца жизни оплакивать Валтеора? — мягко улыбнулась Ведетт. — Знаешь, сейчас мне кажется, что любовь вообще может быть только одна. Думаю, и в твоем отце я пыталась отыскать хоть какое-то сходство с Серлом. Наверное, я и правда должна скорбеть из-за гибели Валтеора, но я испытала достаточно горя, когда он ушел в армию Гарольда. Я чувствовала, что он не вернется…