Лавирль Спенсер - Прощение

В темноте у ступенек крыльца он положил руки ей на плечи. Она понимала, что его приглашение, ужин, представление, изысканная внимательность — все только прелюдия к данному моменту, моменту истины.

— Ты же не Адди, и я не твой отец. Помни об этом. — Он слегка прикоснулся губами к ее рту. Она почувствовала, что задыхается, но подождала, думая, что это ощущение пройдет. Но оно только усиливалось. Однако она подавила сопротивление, положила руки ему на грудь и разомкнула губы, когда его язык притронулся к ним. Она наклонила голову, повинуясь его движениям, и старалась возродить былую доверчивость. Ничего не получалось. Где-то в глубине рождалось рыдание, оно поднималось вместе со страхом. Когда оно вот-вот должно было вырваться, она оттолкнула его. Он отступил.

— Не могу! — Она тяжело дышала, как будто ее преследовал кто-то, хватала ртом воздух, слезы текли из глаз. — Не могу, — прошептала она, отворачиваясь и прижимая руку ко рту, в ужасе от того, что она, не желая того, унижает и ранит его. Что же ей делать?! Как ей любить и в то же время отталкивать его? Она сознавала, что он не такой, как ее отец, он не обидит ее. Но не могла победить свое отвращение даже к таким невинным ласкам.

— Будь ты проклят, Айзек Меррит! — вскричала она. — Гори ты вечным огнем в аду!

Гора Морайа откликнулась эхом на ее возглас. И воцарилось мрачное безмолвие.

Ноа стоял рядом, не зная, что делать. Она не оставляла надежды на их будущее. Кого винить в этом?

— Я так боюсь, — призналась она. Плач прекратился, но голос ее дрожал.

— Теперь уже нечего бояться!

Сара повернулась к Ноа, держа руки у рта.

— Ты покидаешь меня?

— Нет, это ты меня покинула. В ту самую минуту, когда узнала правду об Адди.

— Но я не хотела этого. Я просто… Я не могу… Это было… О-о-о, Ноа, я не хочу терять тебя.

— Нет, хочешь. Ты боролась со своими чувствами с той минуты, как я тебя впервые поцеловал. Теперь я знаю, и мне от этого легче. Нельзя все время выпрашивать любовь. Настоящие чувства идут с двух сторон. Так что давай положим конец нашему несчастью, Сара. Не думаю… — Он замолчал, вздохнул, поднял руки, потом уронил их. — Какая теперь разница? У нас все равно ничего не получится.

Она стояла, онемев. Ее будущее таяло как дым.

— Ты поговоришь с Матесоном или это сделать мне?

— Ноа, может быть, я… — Она не знала, что сказать у нее не было никаких мыслей.

— Я поговорю с Матесоном, — отрезал он. И, помолчав, добавил: — Ну, вот и все. Хочу сказать «будь счастлива», но слова застревают в горле.

— Ноа!.. — Она протянула к нему руку. Он повернулся и пошел. Она видела в бледном свете луны его новую шляпу и плечи, становившиеся все меньше с каждым шагом вниз по склону холма. Дойдя до подножия, он остановился на несколько секунд, обернулся и крикнул:

— Будь счастлива, Сара!

И продолжил свой путь, уходя из ее жизни.

Бракосочетание Аделаиды Меррит и Роберта Бейсинджера было первым в новой церкви Дедвуда. С раннего утра день был облачным, но к девяти часам проглянуло голубое небо. Это напомнило Саре тост, произнесенный Ноа в тот роковой вечер: «Пусть день вашей свадьбы будет солнечным и ваша последующая жизнь такой же».

Она увидит его сегодня. Они будут сопровождать Адди и Роберта, в то время как весь город удивляется, почему была расторгнута их собственная помолвка. Она упаковала свою брошь в вату и спрятала в маленькую инкрустированную коробочку, стоявшую на ее столе. Церемония была назначена на десять часов утра.

Вскоре после девяти Адди вошла в комнату Сары в рубашке и нижней юбке, держа в руках щипцы для завивки.

— Я хочу сделать тебе прическу.

— Нет, это я должна заняться твоими волосами. Ведь свадьба-то твоя.

— Я лучше умею это делать. К тому же я уже причесана.

— Да, твои волосы смотрятся прекрасно.

— Я знаю. Садись.

— Но, Адди…

— Ладно, ладно, Я хочу, чтобы ты выглядела сногсшибательно.

— Даже Одиннадцатая заповедь не смогла бы мне в этом помочь.

— Садись, говорю.

Сара повиновалась.

— Я знаю, зачем ты это делаешь. Только ничто не поможет. Все кончено между Ноа и мной.

— Я тоже думала так о нас с Робертом, а посмотри, что происходит сегодня. Сиди спокойно, чтобы я не обожгла тебя. И наклоняй голову, когда я велю.

Она сняла стекло с лампы, зажгла ее и стала нагревать щипцы.

Через двадцать минут волосы Сары были собраны в элегантный узел на макушке, скреплены широкой перламутровой заколкой, а концы спущены вниз в виде упругих колечек.

— О-о-о, Адди, это уж слишком!

— Ничего. Сегодня — день свадьбы твоей сестры. Ты должна быть сверхэлегантной.

— Но что подумает Ноа?

— Он подумает то, что я хочу, чтобы он думал. И пусть подумает получше.

— Адди! — Сара повернулась и поймала ее руку. — Не надо стараться что-то исправить. Это было наше совместное решение расторгнуть помолвку. Ты не несешь никакой ответственности.

Адди нахмурилась.

— Я знаю. Но мы с Робертом очень, очень сожалеем об этом.

— Ну хватит. Сегодня твой праздничный день. Не хочу, чтобы ты его портила грустью. Идем, я помогу тебе надеть платье.

В платье Адди были изъяны. Управиться с вставками, клиньями и сборками оказалось труднее, чем делать простые занавески. Но то, чего недоставало в техническом исполнении, с лихвой перекрывалось внешними эффектами. Высокий ворот, подчеркнутая талия, рукава «бутылочкой», короткий плиссированный шлейф — все это делало Адди изящной, как фея. Цвет платья был нежно-ледовый, под стать волосам, в которые она воткнула цветок дикой сливы. В руках у нее будут шесть алых тюльпанов из сада Эммы.

Когда застегнули последнюю пуговицу, Сара застыла нa несколько секунд в молчаливом восторге, потом поцеловала Адди в щеку.

— Что бы ты ни думала, сегодня — один из счастливейших дней в моей жизни. Ноа был прав, когда говорил, что вы с Робертом созданы друг для друга. Это действительно так.

Ноа заехал за ними в наемной коляске. Когда он постучал, Сара, как подружка невесты, должна была открыть дверь. Она взяла себя в руки и подошла к двери с приклеенной улыбкой на лице.

— Привет, Ноа. — Она старалась не подавать виду, что его появление ранит ее сердце. На нем был черный костюм, который он купил к их свадьбе. Щеки блестели, усы аккуратно подстрижены. У нее пересохло во рту.

— Привет, Сара. Как поживаешь? — Так пристойно, так равнодушно. Ни улыбки, ни взгляда украдкой.

— Отлично, все нормально. Кажется, Адди уже готова. Я приведу ее.

Они отправились в церковь в четырехместной коляске. Адди захотела сидеть одна на заднем сиденье. Однако близость сидящих на переднем сиденье Сары и Ноа не сгладила их отчужденность. Они держались так, будто между ними сидела двоюродная бабушка.