Роберта Джеллис - Сладкая месть

– Чем я могу вам помочь? – спросил епископ после того, как сэра Гериберта проводили в комнату.

– Даже не знаю, – честно признался сэр Гериберт, сообразив, что бессмысленно изображать из себя самоотверженного патриота перед таким проницательным человеком, как Питер де Рош. – Я приехал, чтобы сообщить новости о нападении на Шрусбери, но оказалось, что здесь об этом уже знают. Помимо этого, я прибыл потому, что мой новый сюзерен, Уолтер де Клер, открыто выступает в числе бунтовщиков. Он также предоставил замок Рыцарская Башня, кастеляном которого я являлся, к услугам графа Пемброкского и отослал с графом на Шрусбери весь гарнизон.

– Уолтер де Клер не объявлен вне закона, – сказал Винчестер.

Сэр Гериберт пожал плечами.

– Его бы следовало объявить преступником. Получить доказательства его измены весьма нетрудно.

Винчестер на минуту призадумался, вызывая в памяти все, что ему было известно об Уолтере де Клере. На передний план выдвинулся один-единственный факт: де Клер имел с Пемброком давние, дружественные связи. Но почти тотчас же этот факт перевесило всплывшее в памяти воспоминание о недавних слухах, будто бы Джеффри Фиц-Вильям принял предложение де Клера стать мужем его взрослой дочери. Это уже было хуже. Генрих испытывал большую привязанность к лорду Джеффри. Епископ понимал, что в нынешнем настроении Генриха ему нужно лишь представить сэра Гериберта, и де Клера объявят вне закона. Но хотя в данное время король злился на Джеффри и не стал бы переживать, если бы наказал де Клера, будущая реакция Генриха на то, что он оскорбил члена своей семьи, была бы в десять раз хуже.

Все же Винчестер чувствовал, что неразумно было бы отказываться от возможности изобличить в де Клере изменника. По мнению Винчестера, с помощью свидетельства нового отступничества у него появлялся шанс использовать гнев короля, чтобы обеспечить хотя бы несколько дней благосклонности для себя, если Генрих вдруг пожелает сорвать злость на нем. Но данное время не подходило для принятия меры, которая могла иметь пагубные последствия. Как раз сейчас Генрих был очень зол и пока не испытывал неотвратимого страха полностью потерять свое королевство и отказаться от грез о славе. По сути дела, свидетельство об оказываемой Пемброку открытой поддержке де Клера может склонить чашу весов в обратную сторону и заставить Генриха отвергнуть Винчестера и все, что тот отстаивал.

– Сейчас не время для дальнейших проскрипций [17], которые еще больше взбесят баронов, – сказал Винчестер, – но я полагаю, что ваше отсутствие в Рыцарской Башне в это время будет замечено сэром Уолтером?

– Он велел мне возвращаться, – ответил Гериберт, – но я не сделал этого. Он знает о моем неприязненном отношении к делу бунта. – Утверждение не являлось правдой, но Гериберт надеялся с помощью этой лжи показать, что он дал Уолтеру все основания желать его смерти. – Таким образом, думаю, что я потерял свое место и средства к существованию.

Винчестер снова на мгновение призадумался, а затем сказал:

– Вы хотели добра королю Генриху и из-за этого потеряли все, что имели. Сейчас я не могу сделать для вас очень много. Однако, в конечном счете, король должен одержать триумф, поскольку в его руках находятся богатство и сила всей нации. Когда это время придет, настанет час расплаты, и враги короля Генриха, открытые или тайные, будут изобличены и наказаны, так же как его друзья вознаграждены.

– Я тоже надеюсь на это, – мрачно сказал Гериберт, – но что мне делать до этого времени? В моем отряде почти пятьдесят человек. Как я их прокормлю? Если я их распущу...

– В этом нет необходимости, – перебил его Винчестер. – В настоящее время они... и вы... получат жилье в моем доме.

Сэр Гериберт успокоился и улыбнулся.

– Благодарю вас, милорд. Знайте, я всегда к вашим услугам и с большой радостью сделаю для вас все, что смогу.

Заключив этот союз, сэр Гериберт пришел в неописуемый восторг. Он знал, что епископ был самым влиятельным человеком в королевстве. И хотя время от времени королю нравилось играть во власть, тот факт, что он очень скоро уставал от дел управления, ни для кого не являлся секретом. Таким образом, Винчестер всецело правил Англией от имени короля, как правил до него Хьюберт де Бург. Сэр Гериберт решил, что он поставил ногу на первую ступеньку лестницы успеха.

Он так радовался своей удаче, что даже почувствовал себя виноватым за проклятия, обрушенные на голову Мари. Несмотря на всю ее глупость, именно она дала ему толчок в этом направлении. Затем он вспомнил, что обещал оповестить ее о том, как пойдет дело. «Почему бы и нет?» – подумал Гериберт. Мари рассердится, если он не выполнит своего обещания, а ведь она может пригодиться ему в будущем. Сэру Гериберту не грозит опасность, если сэр Паланс де Тур напишет письмо леди Мари де ле Морес.

Итак, письмо отправилось к адресату. Смысл его был достаточно неопределенным, чтобы любой прочитавший его понял бы лишь то, что сэр Паланс добрался до места, о котором говорила Мари, и получил там радушный прием.

«Дело, о котором вы просили меня, – писал он, – пока не может быть выполнено. Однако я получил обещание от самого епископа, что он ускорит его выполнение, как только представится такая возможность». Приняв во внимание чистое место, которое осталось на листе, Гериберт заполнил его искренними благодарностями и цветистыми комплиментами. За них не нужно было платить.

Примерно десять дней спустя Гериберт уже гораздо меньше радовался своему положению. В Глостер прибыли новости о сожжении и разорении Шрусбери и об опустошении всех окрестностей. Гериберт начал сомневаться, к той ли стороне он примкнул, и сомнения эти лишь усилились, когда долетели слухи о том, что Пемброк снова возвращается на юг, а король отдал приказ отступать к Вестминстеру, оставив для защиты западных крепостей лишь незначительные гарнизоны. Винчестер довольно много говорил о силе короля, но Гериберт не замечал ее признаков. Да и, как бы там ни было, тому, кто боится использовать свою силу, не хватит никакого ее количества.

Единственное, о чем не сожалел Гериберт, так это о письме, отправленном Мари. Судя по ее туалету и исполнительности слуг, зять леди Мари не испытывал к ней той ненависти, какую она испытывала к нему, либо ее сестра умела повлиять на Пемброка и защитить Мари. Но если королю придется уступить Пемброку, Мари окажется на стороне победителя.

Итак, сэр Гериберт мог погибнуть и исчезнуть, но сэр Паланс мог припеваючи поживать под покровительством леди Мари. Прежде чем отправиться с домочадцами епископа Винчестерского на восток, Гериберт снова написал Мари под предлогом извинений, что он пока не выполнил возложенное на него поручение. Но это письмо содержало гораздо больше комплиментов о ее манерах и красоте, нежели первое.