Роберта Джеллис - Сладкая месть

– Черт возьми! – воскликнул Ричард, – я совсем позабыл, что вы проскакали почти шестьдесят миль. Ложитесь спать! Вам уже известна суть дела.

– В самом деле, – сказал Ллевелин, улыбаясь, – я думаю, они уже в курсе всего. Сегодня мы мало что можем решить. Милорд Пемброк, мы и сами извлечем гораздо больше пользы, если удалимся в свои покои, а не будем строить наши планы лишь на одних предположениях.

Уолтер помешкал с мгновение и направился к двери. Саймон уже вышел к тому времени. Уолтер не сомневался, что стоит ему уйти, и Ллевелин найдет какой-нибудь предлог, чтобы задержать графа и продолжить обсуждение. Уолтер не таил обиды. За поступком Ллевелина не скрывалось ни враждебности, ни презрения. Этот хитрый человек привык доверять лишь тем, кто был ему подвластен.

Уолтер сознавал, что тут он ничего не мог поделать. Тем не менее, он ускорил шаг, желая нагнать Саймона и обсудить проблему с ним. Саймон хранил верность своему господину, который ко всему прочему теперь приходился ему тестем. Он любил Ллевелина, но мнение гораздо охотней высказал бы Уолтеру. И дело тут было не только в доверии, хотя Саймон вполне доверял Уолтеру. Просто Саймона забавляли хитрые проделки Ллевелина. «Он все больше и больше становился валлийцем», – подумал Уолтер.

Покинув апартаменты принца Ллевелина, Уолтер, несмотря на быстрый шаг, так нигде и не увидел Саймона. Поначалу Уолтер ощутил болезненный упадок духа, заподозрив, будто Саймон намеренно ускользнул от него, но в следующее мгновение едва удержался, чтобы не расхохотаться. Каким же он был ослом! Если бы его в опочивальне ждала Сибель, так же как Рианнон ждала Саймона, он бы тоже не стал медлить ни секунды. Тут его порыв смеяться исчез. Он позабыл спросить, находилась ли Сибель все еще в Билте.

Одно он знал наверняка: он не мог вернуться и интересоваться этим сейчас. Ллевелин никогда бы не поверил, что он намерен, в случае отъезда девушки, взять лошадь и снова пуститься в дорогу, надеясь добраться до Клиро еще до того, как семья покинет этот замок утром. Принц принял бы такой вопрос за обычный предлог вернуться и урвать обрывок обсуждения планов или просто убедиться, был ли Ричард все еще с ним.

Уолтер топтался в нерешительности. Его мучила невыносимая усталость и беспощадная боль в колене, он хотел спать, но мысль не увидеть Сибель, чтобы попрощаться с ней, не давала покоя.

Кроме того, было бы нелепо проскакать весь путь до Клиро только для того, чтобы узнать, что Сибель получила разрешение остаться с Саймоном и Рианнон. Рианнон... Рианнон должна все знать. Уолтер начал было поворачиваться в направлении опочивальни новобрачных, остановился и покраснел. Было бы гораздо хуже перебить Саймона и Рианнон, чем помешать принцу Ллевелину и Ричарду. Но как же ему тогда узнать, в Билте ли все еще Сибель? Кого ему спрашивать в это время ночи?

Вдруг он поднял руку и ударил себя по лбу. «Идиот, – подумал он, – ты настолько устал, что твои мозги уже давно спят, хотя тело все еще бодрствует». Разве Сибель сама уехала бы, не попрощавшись? Естественно, нет. Если бы родители настояли на ее отъезде домой, она бы оставила ему письмо. Возможно, она бы передала его лорду Ллевелину, который, поглощенный новостями, мог забыть о нем, но вероятнее всего, она бы просто оставила письмо на видном месте в его комнате. Уолтер направился к своей палате так быстро, насколько позволяло ему колено. Теперь, почувствовав, как оно болит, он снова захромал.

У дверей в комнату он остановился и насторожился. На небольшом столике у высокого кресла, которых не было вчера, когда он уехал, горели свечи. И снова его сердце испытало отчаянную боль. Может быть, в постели его ждала Мари? В затененном углу комнаты, где находилась койка Уолтера, ему почудилось какое-то движение. Уолтера тотчас же охватило непреодолимое желание броситься прочь. Он уже на самом деле отступил на шаг из дверного прохода, когда мучительная боль в колене предупредила его, что он не в состоянии бежать.

Нерешительный шаг Уолтера заставил темную фигуру броситься к нему с распростертыми руками.

– Милорд, позвольте мне помочь вам, – послышалось тихое восклицание.

Этот голос мгновенно поставил все на свои места. Теперь Уолтер признал в кресле и столе именно те вещи, которые он видел в палате лорда Джеффри. Кроме того, он отлично понимал, что Мари была не из тех, кто отказался бы от своей мебели ради удобств другого человека.

– Бог ты мой, Сибель, – сказал он, – вы ждали меня здесь всю ночь?

Девушка тихонько засмеялась.

– Нет, конечно, нет. Откуда мне было знать, что вы приедете именно сегодня? Теперь я сплю в комнате, которая примыкает к комнате Рианнон, поэтому я слышала, когда ей сообщили о возвращении Саймона. Тогда я и пришла сюда, желая убедиться, что покои подготовлены к вашему прибытию.

Сейчас свет свечей находился позади и чуть справа от нее. В это время ночи на ней была лишь одна ночная рубашка. Просторное одеяние скрывало ее фигуру; не покрытые головным убором волосы сияли подобно литой бронзе, а на щеке, кончике носа и подбородке играло пламя. Уолтер сделал глубокий вдох, осознав вдруг, что вчерашний эпизод с Мари ничуть не помог ему. Он нуждался не в утолении потребности; он нуждался в Сибель. Уолтер понимал, что она тоже горела желанием. Почему она пришла в его комнату? Не открытый ли это призыв утолить их обоюдную жажду?

Уолтер не принял рук Сибель, но вошел в комнату. Когда он поравнялся с ней, она повернулась, и свет свечей полностью озарил ее лицо. Ему стало стыдно за вопросы, что пришли к нему на ум. Золотистые глаза были слегка встревожены; одна ее рука немного приподнята, чтобы поддержать его, случись ему споткнуться, но во всем ее виде не было ни малейшего признака страсти. Сибель действительно пришла, чтобы убедиться в том, что его ждут все удобства. И все же он не сомневался, что стоит ему заключить ее в свои объятия, как она тотчас же воспылает страстью.

Их взгляды встретились, и Уолтеру мгновенно стало ясно, что он не зайдет так далеко и не прикоснется к ней.

– Нет, – тихо сказал он, отступая назад. – Ваши родители оставили вас здесь, полагаясь на мои честные намерения.

Сибель опустила глаза и склонила голову. Этот очаровательный жест Уолтер счел признаком кроткого смущения. И он был наполовину прав: Сибель действительно удивилась волне жадного желания, ослепившей ее в ответ на голод в его глазах. Она не ожидала такой реакции своего тела. Невыраженная страсть Уолтера всегда возбуждала ее, но как-то отвлеченно: чуть учащалось дыхание, кожа начинала покалывать, будто греешься у огня после мороза, а в пояснице начинал пульсировать горячий комок. На этот раз все происходило иначе: все ее естество изнемогало плотским желанием, ноги стали будто ватными, а в голове шумело. Сибель почувствовала, что с того момента, когда они были столь близки в пустой комнате, что-то в ней изменилось.