Инесса Иванова - Луна моего сердца

Ясмина заняла отведённое ей место. Хозяин прошёл во главу стола и молча ждал, пока Леонтина присядет напротив лазаря. Не смотреть на девушку и дальше было невозможно. Облегающее чёрное платье до колен с глубоким вырезом выгодно оттеняло кожу рабыни. На щеках играл лёгкий румянец, Леонтина была чуть рассеянной и тоже не смотрела по сторонам, уставившись в пустую тарелку.

Слуги принесли угощение, от большого блюда в центре пахло лимоном и рыбой. Высокие бокалы наполнились янтарной жидкостью, и по круглой комнате с приглушённым светом разился густой аромат спелых груш.

Ясмина, коротко кивнув хозяину, дождалась, пока он жестом отпустит посторонних и первой подняла бокал:

— За будущий праздник Плодородия и урожай, который он принесёт! — негромко произнесла она, улыбаясь Рэву и сидящей напротив Леонтине.

Рэв тоже поднял бокал, не сводя глаз со своей женщины. Он полагал, что теперь с полным правом может так её называть. Его женщина, его рабыня, трепетная и готовая на всё. А может, послать к чёрту все обещания больше не притрагиваться к Леонтине?

Пригубив вино из бокала и заглушив терпкий вкус десятком зелёных виноградин из вазы, стоящей неподалёку, Ясмина обратилась к виновнице сегодняшней встречи:

— Рэв сказал, что у тебя на бедре появилось любопытное пятно? — лазарь произнесла это тоном пустословной светской беседы, но Рэв заметил, как раздуваются её ноздри, словно волчица вышла на охоту и уже взяла след.

Девушка напряглась и чуть заметно вздрогнула. Сквозь аромат грушевого вина проступил запах страха. Мимолётный выброс энергии, и вот он уже уступил место лёгкой настороженности, похожей по ощущениям на уколы молодых хвойных иголок.

Леонтина коротко вздохнула и на секунду взглянула в глаза лазарю:

— Я не знаю. Правда.

И снова опустила взгляд в чистую тарелку перед собой.

— И тебя не насторожило, что у хозяина точно такое же? — хмыкнула Ясмина и отодвинув стул с высокой спинкой так, что раздался скрежет ножек по полу, обогнула стол. Леонтина подняла голову и хотела встать, но лазарь взяла её тонкую руку в свою и принялась рассматривать ладонь, будто ожидала увидеть что-то интересное.

Рэв ощутил укол беспокойства, но понимал, что вмешиваться слишком рано. Ясмина не потерпит нарушения протокола проверки, сегодня она имела право задавать любые интересующие её вопросы, даже если те не имели на первый взгляд прямого отношения к празднику Плодородия.

Пятно на бедре стало покалывать, появилось лёгкое жжение. Откуда-то он знал, что означают подобные знаки: Леонтине страшно. Но прямой опасности он не видел. Ясмина не посмеет причинить вред чужой собственности.

И всё же положение безмолвного наблюдателя начинало раздражать. Рэв понял, что уже несколько минут сидит с крепко сжатыми челюстями, мышцы рук сделались стальными. Он был готов к броску. Прийти на помощь. В любой момент, когда бы тот ни наступил. И последствия не важны.

Оборотень сделал глубокий вдох и выдох, и пелена перед глазами рассеялась. Он понимал, что надо прислушаться к разговору, поскольку Ясмина на процедуре проверки не говорила пустяковых фраз. Его гнев не поможет Леонтине, а, возможно, и навредит.

Золотистая игла уколола палец девушки, но та даже не вскрикнула. Выступила алая капля крови, похожая на булавку или блестящую бусину. Ясмина аккуратно собрала её длинной пипеткой и выпустила в пробирку с золотистой пыльцой.

Леонтина сидела как заворожённая или одурманенная. “Ментальное воздействие”, — подметил про себя Рэв. Он был не против: ей так проще. И метка на бедре почти перестала жечь, оставив тёплый след.

Ясмина обхватила руками лицо Леонтины, развернув его к себе. Сейчас девушка напоминала Рэю безвольную куклу: руки свисали вдоль тела, голова покорно лежала в ладонях лазаря. Было что-то неестественное в этом оцепенении, неправильное, словно в бабочке, пригвождённой пытливым умом к доске и спрятанной под стекло, чтобы остаться на стене напоминанием о том, как легко разрушить красоту.

— Я думаю, довольно, — твёрдо сказал Рэв, подойдя ближе и схватив Ясмину за руку как раз в тот момент, когда она собиралась уколоть палец Леонтины снова. Лицо лазаря застыло, как маска. В её взгляде, который женщина перевела на хозяина дома, промелькнуло досадное недоумение. Так смотрят на мелкую помеху, вроде надоедливого комара, прервавшего важное дело. Лазарь явно увлеклась, совсем не заботясь о безопасности испытуемой.

— Отпусти, — прошептала Ясмина, прищурив глаза. В голосе послышалась угроза. Она как туман расползлась по тёмным углам комнаты и впиталась в стены, сделав их тюрьмой. Стоит Ясмине захотеть, и девушка не выйдет из оцепенения. Досадная оплошность или погрешности в процедуре — причина, которую укажут в документах, не важна.

Метка потеплела, а потом и вовсе зажгла так, что Рэв почувствовал, как по спине поползли капли холодного пота. В висках давило, сквозь лёгкую дымку прозрачным газом колебавшуюся перед глазами, он поймал внимательный взгляд серых глаз Ясмины. Она делала это неспроста!

Собрав волю в кулак, он оттолкнул лазаря и подхватил начавшую оседать Леонтину на руки.

— Я сейчас вернусь, — бросил у порога и не оглядываясь вышел в коридор. Слуги робко пытались предложить помощь, но он не отвечал. Лицо девушки было бледнее обычного, но пятно на бедре успокоилось: верный знак того, что он всё сделал правильно.

В этот момент Рэв совсем не беспокоился, почему он так тесно связан с девушкой, забывшейся крепким сном. Чёрная прядь её волос прилипла к влажному лбу.

Ступеньки тихонько поскрипывали в такт шагам. Рэв больше не спешил, скорее крался в собственном доме, боясь разбудить экзотическую бабочку, прилетевшую к его очагу. Он бережно опустил её на постель и, взглянув в лицо безмятежно спавшей, задержался взглядом чуть больше, чем хотел или считал дозволительным.

Оставались вопросы, ответа на которые оборотень до сих пор не знал, и это будило смутные подозрения относительно роли его слишком красивой подопечной.

Спускаясь по лестнице нарочито медленно, он обдумывал вероятности. Леонтине придётся покинуть этот дом, пока он ещё в состоянии с ней расстаться. Сомнения действуют подобно рже на железе. Они станут разрастаться, покуда не пожрут всё светлое, что зарождалось между ними. Даже если это и впрямь взаимно, а не очередная игра подосланной кокетки.

Но сама мысль отдать её кому-то вызывала в душе ярость. Больше не видеть девушку, ставшую для него чем-то больше, чем хотелось бы, — это всё равно что вырвать у себя кусок плоти!

А ведь придётся, если Ясмина докажет, что имело место колдовство. Древние никогда не используют силу просто из желания понравиться. Оказаться в руках ведьмы-интригантки — такого он не мог себе позволить!