Джейд Дэвлин - Особенности содержания небожителей

— Уф! — Слава богу, в дом за нами никто не потащился, и я первым делом плотно задвинула двери, сдирая с себя красную тряпку. — Наконец-то!

— Тебе так не терпелось остаться с мужем наедине? — с лукавой улыбкой поинтересовался Юншен, вытаскивая из своего аккуратного пучка золотые заколки, которые я для него отодрала от золотого горшка невесты. А что, жених тоже должен выглядеть богато, на нем же занавески не было.

— Еще бы! Раздевайся. У нас в программе иглоукалывание, потом ванна, потом ужин, а потом…

— А потом? — Идеально очерченная бровь чуть приподнялась: кажется, кто-то уже заподозрил, что я имею в виду далеко не эротические игрища.

— А потом я иду на разведку к дому Чоу. Тянуть больше нельзя, генерал Фен на свадьбе шептался с папенькой, что через три дня должна быть помолвка и, если его девочки не определятся, он сделает это сам.

— Даже ради первой брачной ночи не прервешь работу… Мне уже себя жалко, — покачал головой Юншен.

— Ничего, потерпишь, я тебе снотворного дам, — отмахнулась я, зевая в рукав своего повседневного платья, которое уже успела натянуть за ширмой. — Поспишь до утра.

— Только попробуй, — серьезно посмотрел на меня заклинатель.

— Ну спи без снотворного, тебе же хуже. — Набор иголок лег на край кровати. — А чего стоим, кого ждем? Сегодня у нас по плану лапы, в смысле ноги.

— Ты безумно нетерпелива, жена моя, — ответил Юншен чуть громче обычного, а потом создал на кончике пальца завихрение ци и метнул его в сторону двери. И тут же попытался осесть на пол алой грудой шелка.

По бамбуковой перегородке прошлись маленькие фиолетовые молнии, а за дверью раздались испуганные девичьи охи.

Вот гуй! То ли мужа ловить и поднимать с пола, то ли поганок догнать и в задницы им иголок навтыкать. Дилемма.

— Больше нам не помешают, — голосом умирающего лебедя остановил меня Юншен. И попытался соскрести себя с пола.

— Лежи уже, несчастье в красном, — сердито велела ему я. И вопреки собственным словам подхватила тощее тело под мышки, затаскивая на кровать. — Тебе и правда снотворное не понадобится. Чем ты думал, а? Небось решил, что не отпустишь на разведку в одиночестве? И как ты собирался меня сопровождать?

— Никак, — спокойно выдал этот… с неожиданной силой прижимая меня к себе и надавливая на две точки чуть выше лопаток.

— Ах ты, гад! Притворялся?! — выругалась я, чувствуя, как тело разом отказывается повиноваться и растекается киселем. Сначала меня охватила паника: оказаться беспомощной в руках пусть уже и не совсем чужого, но все же местного мужчины было для меня чуть ли не главной фобией. Но в голове очень вовремя всплыли мысли о моей главной защите — рабской печати. Не будь ее, наверное, я бы все же сбежала. Если б намерения Юншена были недобрыми, он бы уже корчился на полу от боли. Это трудно объяснить словами, но свою роль сыграл еще и наш постоянный обмен ци. Я просто чувствовала, что он не сделает ничего, что мне по-настоящему не понравится. Но все равно, отольются ему потом мои умершие в эти несколько секунд нервные клетки…

— Сегодня мы никуда не пойдем. Иголки, ванна и лечение — все утром. Даже если ты не намерена отдать мне супружеский долг, то я обязан позаботиться о том, чтобы ты как минимум нормально выспалась и восстановилась, — спокойно объяснил коварный заклинатель, укладывая меня на подушку. — Извини, я расстегну платье и сниму обувь. Больше ничего не трону… Спи, моя маленькая хули-цзин.

— Кто из нас лиса — еще два раза посмотреть! — Я пыталась бороться с накатывающей дремой.

— Спи, жена. Не провоцируй. У меня больше ста лет женщины не было, а ты тут обнаженными ступнями сверкаешь. Бесстыдница. Где твои носки? Замерзнешь… — Он встал с кровати, прошел за ширму и вернулся с шелковыми чехлами, которые тут выдают вместо портянок. Надел один на меня, погладил… взял вторую ногу и неожиданно прижался губами к подъему ступни. Я ойкнуть не успела, как второй носок был уже надет, а сам заклинатель лежал на своем месте с закрытыми глазами и в такой благопристойной позе, словно не он только что занимался наглыми домогательствами.

Юншен

Первое утро моей супружеской жизни ничем не отличалось от предыдущих в этом поместье. Разве что теперь мне нет нужды охранять благоразумие ученицы… от самого себя. Все же, несмотря на несвойственную юным девам ее возраста мудрость и великолепные умения, Янли была на удивление бесстыдной. И при этом совершенно… по-детски невинной?

Неправильное слово. Скорее, она будто не осознавала или же не придавала значения тому, какие последствия могут иметь ее действия. Вчера я не ожидал, что шелковые сапожки невесты Янли наденет на босые ноги, снял их без стеснения, и это оказалось… слишком много для меня. Не удержался от совершенно хулиганского жеста, а потом долго не мог уснуть, чувствуя на губах шелковистое прикосновение нежной кожи. Пришлось делать дыхательные упражнения, как мальчишке первых лет пути. Окажись на моем месте кто-то чуть менее сдержанный и рассудительный, я даже боюсь представить, чем бы все кончилось. Лиса или пострадала бы сама, или — что тоже возможно — покалечила бы неудачника. У нее в рукаве достаточно фокусов и неожиданностей, не сомневаюсь. Только ведь, как бы умела она ни была в медицине и акупунктуре, в этом мире существует огромное количество мужчин сильнее и быстрее ее. Даже я, имея лишь сотую часть от моих прежних способностей, смог ее обезвредить.

Я искал слова и раздумывал о том, как поговорить с женой на эту тему, чтобы она не вздумала «вылечить» мне что-нибудь, по ее мнению, ненужное. И не рискнул заводить разговор ни пока сидел в бочке с зеленым порошком, ни во время сеанса иглоукалывания — она и так сердилась и сопела весьма грозно. И завтракать не дала, пока не проделала со мной все, что вчера обещала.

А потом стало поздно, потому что примчался А-Лей. Который тоже понятия не имеет о приличиях, раз вламывается в дом молодоженов так рано с утра и без стука! Причем Янли не сделала брату даже легкого замечания… только чая налила.

Мальчишка, взяв с подноса пирожное, решил порадовать: не дождавшись нас вчера вечером, это молодое дарование сходило на разведку в одиночку. Ночью. В чужое поместье. Как там лиса назвала странный жест, когда рука с размаху накрывает лицо?

— И вот представь! — захлебывался чаем А-Лей, не обращая внимания на то, как все больше и больше хмурится лиса, глядя на него. — Сижу я на дереве, осматриваюсь, внутрь поместья Чоу сам, конечно, лезть не рискнул — ты ж потом иголками истыкаешь, а он еще и подержит, — ткнул он в меня надкусанным османтусовым пирожным.

— Тц, — отреагировала Янли, покосившись не менее сердито. Все еще не простила вчерашний невинный обман. А также, кажется, теперь злилась на меня за то, что этот юный ученик отправился на ночные приключения один.