Екатерина Каблукова - Кельтский крест [СИ]

— Куда пойдем? — Алек огляделся, на секунду задержавшись взглядом на оружии. Я неопределенно пожала плечами:

— Хочешь, пойдем, посмотрим мечи…

Радостная улыбка расплылась на его лице, но он тут же тряхнул головой:

— Нет. Мне приказано сопровождать вас, а женщине негоже битый час стоять у палатки. Я потом съезжу.

— Но мне особо ничего не надо… — вяло запротестовала я, — разве что сапоги…

Алек кивнул и уверенно повел меня в почтительно расступающуюся перед нами толпу. Завидев герб герцога на тунике парня, купцы наперебой начали орать, нахваливая свой товар. Алек лишь усмехался и вел меня дальше. Пройдясь по рядам и став обладательницей великолепных сапог, а так же двух пар штанов, дюжины рубашек, двух коротких плащей и удивительно мягкой кожаной куртки, я с чувством выполненного долга, направлялась к коновязи, когда случайно задела высокого светловолосого мужчину.

— Миледи? — Филипп обернулся и вежливо склонил голову. Его холодные голубые глаза смотрели на меня, не моргая, — Какая неожиданность! Решили посетить торжище?

— Доброе утро, — поприветствовала я его, судорожно продумывая пути отступления. Как назло, Алек отстал, приветствуя кого-то из своих многочисленных знакомых, — Вижу, и вы не брезгуете развлечениями народа?

— А, ерунда, — он изящно взмахнул рукой, — Вы здесь одна?

— Нет. С охраной, — я кивнула в сторону спешащего к нам парня.

— Милорд, — Алек по военному коротко кивнул Филлипу, тот не удостоил парня взглядом.

— Вы знаете Брайеда? — Филипп подхватил меня под локоть и повел в сторону толстого невысокого мужчины, с довольным видом поглаживающего свою бороду и выглядевшего так, будто он только что совершил самую удачную сделку в жизни, — Вы сможете найти любую ткань, поторопитесь, пока миледи Агнесс не приехала, она, как правило, она скупает все! И потом весь год поражает нас своими нарядами.

— Это не трудно, — буркнула я. Филипп улыбнулся:

— Советую вам поторопится: она вот-вот появится! — взмахом руки он подозвал купца и что-то шепнул ему на ухо. Брайед заискивающе улыбнулся и приподнял полог палатки, приглашая меня внутрь. Я неохотно зашла. Купец поспешил за мной. В палатке было темно и душно. Брайед почти силой посадил меня на низкий неудобный стул и зажег нещадно чадившие свечи, после чего гордо начал показывать ткани, бросая их передо мной на пол. Разноцветный тяжелый бархат, мягкий, переливающийся шелк, расшитая золотыми нитями парча — я в шоке взирала на все это великолепие, расстилаемое у моих ног. Наконец, поняв, что просто так от торговца мне не отделаться, я наугад ткнула в несколько кусков ткани и вытащила одну золотую монету. Золото вызвало у Брайеда священный трепет. Аккуратно свернув выбранные мной ткани, он щедрой рукою добавил сверху каких-то лент и шнурков и отсыпал мне пригоршню меди и серебра. Выбравшись из палатки, я с наслаждением вдохнула свежий воздух и всучила Алеку достаточно увесистый тюк тканей. Юноша поморщился, но промолчал. Филиппа нигде не было видно. Мы достаточно быстро пробрались к коновязи. Алек с видимым удовольствием освободился от тюков, привязав их к седлам. Я легко вскочила в седло, радуясь покупкам. Гнедой тревожно всхрапнул и недовольно заложил уши.

— Да ладно тебе, — я ободряюще потрепала его по холке и направила в сторону дороги. Конь очень скованно зашагал, постоянно зажимая спину. Алек подъехал ко мне и тоже посмотрел на коня:

— Ощущение, что подхрамывает.

— Нет, — возразила я, но все-таки спешилась и посмотрела, не попал ли камень в копыто, — Нет, все в порядке.

Я вновь села в седло, конь напряг спину.

— Что за ерунда? — удивилась я, направляя коня вперед. Гнедой нехотя сделал несколько шагов и замер, тревожно кося на меня глазом. Алек подъехал ко мне:

— Все в порядке, миледи?

— Не знаю, — я попробовала еще раз. Тот же результат, — Странно. Ощущение, что седло мешает. Я переседлаю!

Я моментально спрыгнула, откинула крыло седла и потянула за подпругу. Хлоп! Кожа порвалась, и ремень свободно повис у меня в руке.

— Вот ведь..! — выругалась я, торопливо распутывая притороченные тюки с ненужными тканями. Алек тоже спешился и подошел ко мне:

— Что случилось?

— Подпруга лопнула, будь она неладна! — я потянула на себя седло и тут же уронила его, ошеломленно глядя на Алека: на спине моей лошади расплывались темные мокрые пятна. Я машинально провела по ним рукой, уже не сомневаясь, что это кровь. Я подошла к седлу и осмотрела его. Первое, что бросилось мне в глаза, был слишком ровный край разорвавшейся подпруги, будто ее разрезали. Я перевела взгляд на парня, он подошел поближе и присвистнул:

— Похоже, кто-то ее подрезал.

— Но зачем?

— Хотел, чтобы вы свернули шею? — высказал предположение Алек.

— Наверное… — я перевернула седло, — Смотри, здесь как будто гвоздь…

Я протянула руку к ярко блестевшей железяке, но парень тут же перехватил меня:

— Миледи, это нельзя делать!

— Почему?

— Там может быть яд!

— Какой яд?

— Я не знаю. В прошлом году мой брат умер от кинжала, который предназначался герцогу, — в его словах сквозила горечь.

— Алек… мне очень жаль…

Он дернул плечом:

— Это не ваша вина. Просто не трогайте седло, — его слова прозвучали грубо. Я кивнула:

— Хорошо.

Он разжал руку:

— Садитесь на мою лошадь, я пойду пешком.

— А… а мой конь?

— Поведем в поводу, — он снял с моего седла торбы с покупками и повесил их гнедому на холку. Само седло он положил под ближайшими кустами, слегка замаскировав:

— Заберу позже.

— Я могу сесть на коня без седла, — запротестовала я, но Алек был непреклонен. Обратная дорога прошла в гнетущем молчании. Я была слишком ошарашена происходящим, Алек тоже был не расположен разговаривать. Наш приезд в замок совпал с отъездом Агнесс. В другой день я бы с удовольствием полюбовалась столь пышным и бестолковым кортежем, но сейчас я лишь порадовалась тому, что, благодаря этой суете, мы въехали в замок не привлекая внимания. Сама Агнесс еще даже не спустилась, по двору прогуливали ее белую кобылу. Бринн выскочил к нам:

— Что случилось? — при виде заляпанной кровью спины гнедого, его глаза округлились, он в изумлении переводил взгляд с меня на Алека и обратно.

— Не здесь, — Алек кинул предостерегающий взгляд на слуг. Конюх кивнул и повел лошадей в конюшню.

Алек, подхватив меня под руку, зашагал за здание, в ту часть двора, где хранили сено и корма. Бринн выскочил чуть позже:

— Рассказывайте!

Алек вкратце изложил события сегодняшнего утра. Старый конюх сокрушенно покачал головой:

— Кто-то явно рассчитывал, что гнедой взбесится, и уж тогда… — он выразительно посмотрел на меня, и я нервно сглотнула, представив себе в красках. Если бы подпруга лопнула на обезумевшей от боли лошади, я бы упала и сломала бы шею.