Нидейла Нэльте - Раб

Не было печали! Что они все так хотят меня замуж выдать? К Тарину покрепче привязать?

— Ну, мне до конца жизни пока далеко, надеюсь, — говорю весело. Хочу похвалить Антера, но вовремя замолкаю, нечего распалять нимфоманку.

— И как он… удовлетворяет? — любопытствует.

— Полностью.

Облизывает губы, глаза блестят.

— А надпись свела?

— Да тут негде и дорого…

— Давай помогу? Могу сама его отвести.

— Не хочу, мне она уже нравится.

— Нравится?

— Ну да, ни у кого такой нет, а у моего… — вот дура, заткнись, у неё уже аж руки трясутся.

— Шучу, — говорю, — примелькалась уже, не мешает. Ну буквы и буквы, те же шрамы.

— Не царапает? — уточняет, так ей подробности нужны!

— Нет, — отвечаю, вспоминая наше пробуждение. Боже, как я хочу обратно к нему! Зря позвала, наверное, ведь не сдержусь, сколько можно, я же тоже не из кремня! И что потом делать буду?

— А где он? — оглядывается.

Бросаю взгляд на окно, надеюсь, ты там не переживаешь, хоть немного веришь мне? Или снова мучаешься? Понимаю, как это бывает, с каждым разом всё больше хочется поверить и всё страшнее разочароваться… Когда же настанет такое время, что ты перестанешь сомневаться? И настанет ли? Надеюсь, когда вольная будет на руках — всё-таки настанет.

— Позови, а? — просительно.

— Ты же обещала, — в который раз напоминаю.

— Я трогать не буду, мне бы хоть посмотреть.

— Да зачем он тебе, не пойму? — пытаюсь воздействовать на гордыню.

— Не знаю, — вздыхает. — Не могу забыть, как увидела, не представляешь, сколько раз я жалела, что именно его тебе отдала… Тебе же всё равно было, а у меня… даже не знаю. Нужно было настоять, чтобы папа разрешил! Ох, я бы его…

Прямо пальцы сжались, как у совы, глаза хищные, боже, уйди, уродина, я тебя к нему не подпущу.

— Папа тоже удивляется, что ты так долго с ним возишься, говорит, давно уже надоесть должен был.

Гадость, знает, на что надавить. Ну да, якобы побаиваюсь я твоего папу, приходится подыгрывать.

— А что, у папы тоже рабы в постели обитают? — пытаюсь увести разговор.

Хихикает:

— Кто у него только не обитает, рабыни, конечно, больше по душе, но сама знаешь, всё надоедает. Впрочем, не знаешь, тебе вон уже полтора месяца не надоедает… И часто вы с ним?

— Как мне захочется, — взмахиваю руками.

— Ну да, — соглашается. Молчит какое-то время, вдруг добавляет:

— Папа хотел, чтобы я с тобой поговорила насчёт жениха… Ну, он переживает, сказал, пора тебе. Обзаводиться, в общем… — снова губы облизывает. А папочка не сказал, чтобы не так прямо?

— Какое ему дело? — пожимаю плечами. Тоже пожимает:

— Не знаю, мне вообще всё равно, возьмёшь ты себе мужа или нет, что это его вдруг обеспокоило? Может, думает, ты после всего… ну… вообще не захочешь? Как же без мужей-то? Переживает.

— Да захочу… — говорю. Переживает он, поверила. — Куда ж я денусь. А вот мне что интересно, а вдруг я захочу замуж не за аристократа? Это можно?

— Наверное, почему нет? — не понимает Олинка. — Только зачем тебе такой муж? С таким просто погулять… А что, есть кто на примете?

— Да так… — изображаю смущение. Раздумываю, распускать ли сплетню, или не стоит пока. — Познакомилась с одним за оградой, ну не то чтобы в мужья брать планировала, просто стало интересно, как у вас тут принято.

— Я ещё не слышала, чтобы аристократка не могла взять в мужья того, кого захочет. Есть какие-то ограничения, если с другого материка… Или она туда летает, или он сюда переезжает, проходит проверку… ну сама понимаешь. Но это такая редкость, кому нужны не аристократы?

А если с другой планеты, хмыкаю про себя. Но молчу, вот этого раньше времени ей знать не нужно. Да и не волнует её это, посматривает на дом.

— Ну позови… — канючит.

Вдруг понимаю с тоскою, что не отстанет. Сейчас на штурм бросится. Боже, а вдруг она не успокоится, пока свою похоть не удовлетворит?! Боже… На какую дерьмовую планету я попала… ненавижу! Никогда сюда не вернусь! К чёрту работу, всех к чёрту!

— Позови, — продолжает. Выгнала бы взашей, да ведь не могу пока с чудесной семейкой отношения портить. Другие тоже жизнью рискуют, чтобы мне прикрытие обеспечить, не могу я ради одного-единственного, хоть и самого любимого, всё дело завалить…

— Да что тебя так к моему рабу тянет? — недоумеваю.

— Я уже прямо дождаться не могу, когда же он тебе надоест! А ты ещё и к Амире не взяла, и от нас тогда так быстро сбежала… Как нарочно не даёшь… Кстати, а с кем это он свидание просил, ты узнала?

— Знать не хочу! — возмущаюсь.

— А зря! Такие вещи лучше знать.

— Ты лучше мне скажи, почему у Амиры дом такой странной формы, — спрашиваю. Не надеюсь, конечно, что-нибудь умное услышать, но мало ли. Да и Антера звать совсем не хочется. — Это мода такая, или что?

— Гиперболоид? — говорит так естественно, словно вот только из университета высшей математики, чем повергает меня в лёгкий шок. — Так это же…

Сбивается, замолкает вдруг:

— Извини, не могу рассказывать.

— Почему? — беру себя в руки, разыгрываю наивное любопытство.

— Ну, это с Главами связано, знают только семьи, к ним приближенные.

— А Амира что, приближена?

— Ну, она там… связана со службой по поимке рабов…

— Да? — удивляюсь, — А по ней и не скажешь…

Соображаю, раскручивать ли Олинку на информацию, или это опасно, мало ли, кому проболтается. Наверняка же кто-нибудь незаметно расспрашивает, знаю я, как контрразведка может работать.

— Она когда-то в молодости начальницей, что ли, была какой-то, я точно не знаю. Много связей осталось, в своём отделе до сих пор на всех страх нагоняет.

— Но у вас же дом нормальный, — говорю. — А вы же наверняка больше приближены!

— Причём тут дом? — отмахивается Олинка. — Конечно, мы приближены, папа часто… Лита, я не могу… — нервно обводит языком губы, поднимает с земли и начинает теребить кнут. — Папа строго-настрого сказал, что если проболтаюсь…

— Ну и что он тебе сделает? — пожимаю плечами.

— Рабов отберёт… и вообще… Вдруг ты когда-нибудь передумаешь и решишь уехать, а это… ну… только для тех, кто здесь живёт.

— Это "секрет", без которого не стать аристократкой?

— Не знаю, — пожимает плечами.

— Он касается только женщин? — всё-таки рискую. В конце концов, это Келла мне загадочку загадала, вот пусть и объясняется с контрразведкой.

— Да нет… Ну позови Антера!

— Ты мне секреты не выдаёшь, а я должна раба звать? — дуюсь.

— А ты мне раба не даёшь, — упрекает. — Одолжи Антера — расскажу!

— И папа злиться не будет? — хмыкаю, сердце кровью обливается. И почему я снова должна решать, чем пожертвовать?!

— Будет, — вздыхает. Бросает тоскливый взгляд на дом, кажется, Антера ей хочется больше.