Теряя себя (СИ)

– Это внушение, – в его тоне слышны ошеломленные нотки, но он тут же возвращает себе былую невозмутимость. – Завтра тебя ждет смертная казнь, – уже тверже говорит он, а я падаю, падаю глубоко в бездну, потому что это конец истории Джиллиан Холл. Вот и все, сейчас он уйдет, а я исчезну, как исчезали миллионы других до меня. Разве не этого я хотела?

– Прощайте, мой Господин, – обреченно произношу я, отчего-то не чувствуя ни обиды, ни жалости к себе, ни разочарования. Если честно, я ничего сейчас не чувствую. Мир не вечен, и моя жизнь… она изначально была неправильной, я должна была прожить ее по-другому.

Поздно.

С грустной улыбкой смотрю в спину Рэми, удаляющегося все дальше, и закрываю глаза, следуя его совету и моля Бога, чтобы мое сердце остановилось. Прямо сейчас, в эту самую секунду, когда пальцы Господина обхватывают ручку двери, и он готовится сделать шаг. Это так глупо, правда? Верить, что он будет помнить меня, даже когда пройдут года – ничто в его вечной и неизменной жизни.

Всего один шаг, закрытая дверь, пустота, которая вскоре наполнится моими криками. Но вместо этого его напряженная спина, сжавшие ручку двери пальцы, но так и не повернувшие ее. Я не замечаю того момента, когда он оказывается прямо передо мной, этот миг ускользает, не воспринимается моим разумом, поэтому я зажмуриваюсь, не веря собственным ощущениям. Он рядом, близко-близко, он касается моей щеки холодными пальцами и ласкает испрещенную ссадинами шею, он с легкостью срывает цепи, так внезапно освобождая меня от плена, он зарывается в мои волосы ладонью и, склоняясь к губам, шепчет:

– Моя маленькая сильная девочка… Теперь я верю, что мертвецы воскресают. Ты просто оказалась в ненужное время и в ненужном месте. Все должно было быть иначе. Это не твоя вина, что ты стала ma faiblesse*.

Он дарит успокоение.

– А сейчас открой глаза. Я хочу видеть, как ты уходишь, хочу видеть как Джиллиан Холл умирает и обретает свободу.

Послушно открываю глаза, чувствуя едкую горечь, смешанную с благодарностью – он не отдаст меня Вацлаву, а убьет сам – и концентрируюсь на его глазах, черных, как сама ночь. Это почти не больно – умирать от его рук, потому что ему знакомо слово “милосердие”. И пока он шепчет, в памяти всплывают картинки из прошлого: я, напуганная и потерянная, сижу на стуле, выслушивая речь Аруша; чужой дом в Венсене и погибающие мотыльки; смех Адель и ее прищуренные зеленые глаза; теплая улыбка Хелен и зеркала над головой в особняке Юджина; кровь, пропитавшая алые простыни; сильные руки Господина; аромат кофе; тетрадь с рисунками…

– Я дарю тебе шанс, – Рэми гладит меня по волосам, продолжая удерживать на весу, и целует в лоб невинным, отеческим поцелуем. Прохлада его губ остужает разгоряченную кожу, и я доверчиво прижимаюсь к нему, единственно в его объятиях чувствуя себя защищенной. – Шанс прожить ту жизнь, о которой ты мечтаешь. Помнишь? Ты будешь жить в маленькой, но уютной квартирке; ты выучишься в колледже, на учителя или преподавателя, к примеру, а в свободное от учебы время будешь подрабатывать в кафе. Ты познакомишься со стоящим парнем и родишь ему детей. Ты познаешь настоящую любовь, ma petite, и умрешь счастливой, оставив после себя приятные воспоминания. Ты проживешь новую жизнь лучше, чем Джиллиан Холл, – он цитирует когда-то сказанные мною слова, все продолжая укачивать меня и насквозь пропитывая внушением. Моя грустная улыбка меняется на счастливо-блаженную, почти глупую, когда на языке чувствуется терпкий вкус тысячелетней крови, и я теряю себя, но только для того, чтобы обрести себя новую.

Спасибо…

Комментарий к Глава 29

ma faiblesse* (фр. моей слабостью)

Я просто хочу сказать спасибо, даже ели предстоящая концовка разочарует тебя, Lerikvd, спасибо тебе.

========== Эпилог ==========

Спустя четыре года…

Я едва успеваю зайти в кафе, поморщится от уже приевшегося звона колокольчика, и незаметно для миссис Атталь, которой, слава Богу, не оказывается в зале, прокрасться в подсобку. Сейчас ровно шесть вечера, и, приди я хоть на минуту позже, могла бы нарваться на ее недовольное бурчание. А так мне хватает тридцати секунд, чтобы сбросить с себя промокшую от сильного дождя куртку, поправить растрепавшиеся под капюшоном волосы, после стрижки всегда находящиеся в творческом беспорядке, может потому, что избавившись от тяжелых прядей и выбрав короткую, почти под мальчика стрижку, я лишила их всякого желания лежать спокойно. Несколько несложных манипуляций, и я превращаюсь в рядовую официантку, готовую принять вызов в виде рабочей смены до двенадцати. Потом меня ждет собственная двухкомнатная квартира, одиночество и мысли о том, что я будто бы нахожусь не на своем месте.

Словно этот мир не мой.

Словно вся моя жизнь – чей-то сценарий, которому я четко следую и боюсь оступиться.

Словно когда-то, давным давно, меня раскололи надвое и вторую мою половину спрятали как можно дальше или попросту убили. В принципе, такое состояние можно легко объяснить случившимися четыре года назад событиями: когда в страшной аварии я потеряла не только родителей, но еще и память, содержавшую в себе всю мою жизнь до ***-ти лет. ***-ть лет, черт побери, четверть жизненного пути, включающая в себя беззаботное детство и наверняка насыщенную юность – все это было стерто в одно мгновение, и я начала с нуля, нелепо стартанув в новый этап. Отчего-то мне верится, что я была счастлива, что родители, оставившие после себя счет в банке, любили меня до беспамятства и не хотели, чтобы я опускала руки.

Не опускаю, с отчаянным упрямством приближаясь к своей мечте – получить наконец диплом об образовании и разорвать всякие отношение с опостылевшим кафе.

– Слава Богу, ты не опоздала, – Латиф – моя лучшая подруга, с которой мы обычно стоим в смене, заходит в комнату и устало прислоняется к двери. Она выглядит несколько измотанной, но задорная улыбка, притаившаяся в пухлых губах, превращает ее в игривое солнышко. Не помню, чтобы она когда-нибудь жаловалась, плакала или была не в духе. Скорее на наш город обрушится огненный дождь, чем Латиф начнет ныть, хотя, учитывая ее довольно шаткое положение здесь и после смерти отца опеку над маленькой сестренкой, это вполне логично. – Впрочем, какая тебе разница, ведь скоро ты станешь частью семьи Атталь и возьмешь бразды правления в свои руки, – она заговорщически подмигивает мне, а я раздраженно фыркаю, кладя в карман фартука блокнот и ручку.

– С чего ты взяла?

– Потому что я видела, как Этьен смотрит на тебя. Поверь, я знаю толк в таких взглядах. А еще я видела вас вместе.

– Когда? Ох, черт, – закатываю глаза, прекрасно понимая, что она имеет в виду. На прошлой неделе он забрал меня с занятий, а потому великодушно доставил на работу. Чтобы отделаться от предстоящего разговора, показываю на часы и, дождавшись, когда она уйдет с дороги, выхожу в зал, встречающий меня запахами дешевого кофе, выпечки и моющих средств.