Анна Невер - Потерянные (СИ)

— Слышал, лесника, нашли под стрехой. И только по одеже евонной и признали старикана.

— Единый заступник! — прачки осенили себя святым знамением.

— Да, барышни. А еще, — загадочно произнес новобранец, подняв указательный палец, в мелких порезах и темный от чистки картофеля. — Там след есть.

— Человеческий? — одновременно спросили прачки.

Заметив капитанскую дочку, паренек вначале вжал голову в плечи. Затем понял, что Тиса не собирается его ругать, а ждет ответа, выпрямил спину и заговорил храбро.

— В том-то и дело, что нет, — ухмыльнулся новобранец. — Незнамо чей. Громадный, как энта бадья с бельем в ваших белых ручках, барышня. Говорят, похож на клеверный лист.

Егор пальцами начертил в воздухе фигуру. Видя, как эффектно вытянулись лица прачек, парень продолжил шепотом, наводящим ужас:

— Знаете, о чем думаю, барышни? Помяните мое слово. Это чудовище исподне бродит по увежьему лесу! Верно вам говорю! Оно и сожрало тех волков, а потом и четверых каторжанов. Затем ему показалось еще мало! И оно закусило стариканом-отшельником. Вот был у нас случай на деревне…

Ну, снова — здорово.

— Егор! — крик Камиллы сорвал новобранца с места и унес в сторону кухни.

Тиса ощутила вдруг сильное беспокойство. Егор сумел-таки расшатать ее воображение. Ноги сами понесли ее в лечебный корпус. Но к ее горькому сожалению, лекаря не оказалось в лечебнице. Наверно старик отправился к брату, услышав страшную новость. От Глафиры Тиса узнала, что Бореньку забрала Софья, еще утром. Слава Единому, хоть мальчик выздоровел.

Войнова отнесла письма Цупу и вернулась в дом удрученная. За ее отсутствие Егор уже успел до смерти напугать Камиллу своей болтовней. Стряпуха бледная, словно мышь из муки, охала, то и дело повторяя, что ее сынок на следующей неделе идет в станицу, а там по лесу рыщет кровожадное чудовище! Тиса глубоко вздохнула. Дом словно сошел с ума. Собирая последние крупицы терпения, Тиса сходила за успокоительной настойкой. Напоив ею стряпуху, и приняв стаканчик сама, почувствовала, как тревога уходит.

Через некоторое время она поднялась в свою комнату, собираясь вернуть настойку на свое место. Но увидев, какой кавардак в тумбочке, наоборот — выгребла из нее все на пол, намереваясь, навести порядок. Ее внимание привлек зеленый пух. Девушка подняла его и помяла в руке, чувствуя, как быстро согревается ладонь. Где же этот зеленый бродит сейчас? Она постаралась припомнить, какой у древоеда след, кажется, тоже похож на трилистник. Тиса в задумчивости подошла к сосновому столику и, открыв ящик, положила пух в шкатулку к маминым шпилькам.

За окном постепенно поздний вечер набрасывал сеть из сумрака на город. Девушка поджала губу, глядя через стекло на опустевшую дубовую рощу. С приближением ночи, мысли о видении подтачивали ее нутро, и Тиса в который раз пожалела, что ей не удалось рассказать Трихону о том, что ее мучает. Их разговор оказался до ничтожного мал. Оставалось одно. Отец. Все же он должен ее выслушать, пусть она в очередной раз выставит себя полной дурой.

С этими мыслями Тиса поднялась в библиотеку и постучала в кабинет. Когда дверь распахнулась, ее накрыл гвалт голосов на пике обсуждения. Кабинет был полон военного народа. Некоторые даже не из их части, а, насколько знала Войнова, из таможенного военного отделения.

— Завтра выступаем, господа!

— Вы не пожалеете, капитан! Мы найдем эту тварь! Вытравим заразу из леса!

— В четыре утра общий сбор.

Кубач вопросительно поглядел на Тису.

— Хочу поговорить с отцом, — пояснила девушка, осознав, что почти не слышит собственного голоса.

Но старшина ее понял.

— Лазар Митрич, тут к вам Тиса Лазаровна! — протрубил Кубач, заглушая голоса.

Военные примолкли, и Тиса ощутила на себе сразу множество любопытных взглядов. Неприятное чувство, если признаться. И самый тяжелый взгляд — принадлежал капитану.

— Отец, мне нужно с тобой поговорить, — произнесла Тиса не столь уверенно, как хотелось бы.

— Я сейчас занят, Тиса, — капитан нахмурился. Наверно, стыдится ее, подумала Тиса.

— Но…

— Это может подождать до завтра?

Тиса смиренно кивнула. Возвращаясь в свою комнату, девушка злилась на себя. Лучше бы она туда не ходила. Очередной ее промах.

Перед сном девушка некоторое время стояла возле кровати и думала, стоит ли вообще засыпать? Но усталость и настойка вскоре сморили ее. И Тиса забылась обычным сном. В нем Трихон целовал ее в лоб и гладил волосы, и не было более теплого и спокойного для нее места, чем в его объятьях.

С первыми утренними сумерками часть покинул большой отряд военных во главе с капитаном и старшинами. За воротами к ним присоединился отряд военного таможенного подразделения. Вместе мужчины собирались распределиться и прочесать лес. Тиса поднялась на третий этаж общежития. Отсюда из окна открывался вид на подъезд к части и сонную дорогу. Стоя рядом с жильцами, которым тоже не спалось в раннее утро, девушка молча провожала взглядом конных. Боже Единый, храни их. Она проследила за отбывающими, пока седая голова отца не скрылась за черными стволами дубов, и вернулась к себе в комнату.

Ночь без видений несколько обнадежила и организовала ее. Оставшись в тишине и наедине со своими мыслями, Тиса долго сидела на кровати, обхватив колени. Пересмотрев в памяти последние видения, она неожиданно для себя вдруг увидела связь между ними, которая ранее ускользала от ее внимания. Видимо она настолько была поглощена попытками забыть увиденное, что это ослепляло ее. Но Единый, если ее предположения верны, то…

Через пять минут Тиса входила в лечебницу. Кое-что необходимо было прояснить.

Лекарь встретил девушку молчаливым кивком.

— Доброе утро. Можно? — спросила Тиса.

— Чего ж нельзя? Проходи, дочка, — прокряхтел старик. Согнувшись, он продолжал разжигать огонь в печи.

— Наши все уехали, — сказала Тиса. — Хотят лес прочесать. Знаешь?

Старик покачал головой:

— Ох уж эти уставы.

— Думаешь, зря? — спросила Тиса.

— Поживем, увидим, — огонек в печи разгорался нехотя, и Агап кинул ему пару лучин. — Эх-хе-хех… Афонасий, Афонасий. Хоть и не был добрым человеком. Видел Бог, норов был у него, будь здоров. Но такой смерти не пожелаешь и ворогу. Единый упокой его душу.

Тиса приземлилась на холодный табурет с задумчивым видом:

— Ты слышал о следах на месте гибели? Говорят, животного какого-то, очень крупные.

Лекарь вздохнул так, словно предвидел неприятный разговор.

— Следы в виде трилистника оставляет птица, — хмуро произнес старик. — Или, например, трехпалая зеленушка. Только эта ящерка в три раза меньше следа, который я видел.