Софья Прокофьева - Кольцо призрака

– Свари, пожалуй, – медленно проговорил Андрей.

– Две чашки. Две-две-две. Им! – подхватил Лапоть уже откровенно злобно и оскорбительно. – А мы, Анечка, с вами потом, на кухне. Потом. Уютненько.

Анна пошла на кухню. Поставила кофейник на огонь, глядя, как шевелится и поднимается пухлая шапка.

«Может, это сон, – подумала Анна. – Нет, они там, в комнате».

И вдруг она ощутила глубокую тишину у себя за спиной. Не стало слышно мелких суетливых движений Лаптя. Тихого, но для слуха Анны уловимо, опасно-душистого дыхания девушки.

Она вошла в комнату с кофейником на подносе и двумя старинными, почти прозрачными чашками. Андрей был один. Он держал в руке кусок сыра, пристально разглядывая его, поворачивал, неспешно обкусывая с разных сторон, превращая в желтый кружок.

– Ушли? – спросила Анна, хотя что было спрашивать. – Кофе тебе налить?

– М-м… Нет, – качнул головой Андрей.

Анна поставила поднос. Ей вдруг мучительно захотелось выпить кофе. Вздохнуть особый запах, несущий в себе тепло, примету дома. Но она не посмела налить кофе в тонкую чашку, приготовленную для другой.

«Этот эскалатор на Таганке, с ума от него сойти можно, как из преисподней тащишься, – нетерпеливо думала Анна. – Бомбоубежище какое-то, а не метро».

Большая компания, стоявшая впереди нее на плывущих ступеньках, громко хохотала. Какой-то парень, вытягивая цветные ленты серпантина, обматывался ими, пока не превратился в разноцветный клубок. Желтая лента развернулась, упала ей на плечо. «Как удавка!» – испугалась Анна и начала поспешно рвать узкую ленточку.

– Эй, синеглазка, чего кислая? Весь год кислый будет! – крикнул ей кто-то сверху.

«Весело им, – подумала Анна. – Неженатые. Всем лет по двадцать. Такие, как мы с Андрюшей, давно по домам сидят. А если нет дома?..»

Приехала к своим сегодня по-хорошему, ну и что? Елка до потолка, вполкомнаты, лампочки светятся, а игрушек… Ну, зачем, спрашивается, столько игрушек ребенку сразу дарить? И все Сашка. Можно ведь без этой показухи. Он – все, а я, выходит, кто?

Она постаралась не вспоминать дальше. Как мать одевала Славку, чтобы везти к своим старухам. И на Новый год эти старухи. А Славка сдергивал, растягивая яркий, незнакомый ей свитерок, рыдал, что хочет остаться дома, с мамой и папой, с мамой и папой, вцепился в нее, еле оторвала. И так каждый раз, когда она приходит. Почему такая семья оказалась, никому никого не жаль. Удивительно просто.

Площадь перед метро была полна людьми, и Анна растерялась. Под мелким, сухо шуршащим сиреневым снегом все лица казались призрачными, неразличимыми. Рядом с Анной кто-то засмеялся, над головой брызнули искры бенгальского огня. Анна испуганно отпрянула и снова огляделась. Да вот же он, Андрюша, стоит, как договорились, у киоска.

– Я не опоздала? Такая толкучка, все торопятся, ужас.

Он ласково поцеловал ее в глаз, как всегда, как прежде.

– Андрюша, а ты любишь Новый год?

– Да кто его любит, – пожал он плечами. – Так, принудиловка.

Они шли по улице, кажется, спускались к Москва-реке. Почти в каждом окне разноцветно светился треугольник елки, дрожали стеклянные капли, и был очерчен магический круг праздника. Какой-то человечек тащил пушистую елку, верхушка ее подметала заснеженную мостовую, оставляя позади синий след. Двое пьяных парней медленно кружились в толпе, крепко обнявшись, никуда не спеша, улыбки у них были блаженные и отрешенные. Анна споткнулась, на ее сапог наделась остро расколотая бутылка от шампанского.

– Так сапог можно разрезать. Ну, что делают! – Анна тряхнула ногой. Бутылка провалилась в сугроб.

– Чтоб не забыть. Для тебя, на вот, возьми.

– Ой, Андрюша, – счастливо оттолкнула Анна его руку. – А я тебе – ничего, просто не успела даже. Столько больных, ну скажи, зачем болеть под Новый год?

– Бери, бери!

– Нет! – Она засмеялась, сняла варежку, зажмурилась, протянула руку. На ладонь легло что-то ледяное. Анна открыла глаза. Ключи на круглом колечке. Она задохнулась от радости. – Это мне? С ума сошел! От машины? А у меня нет прав. Ничего, научусь.

Андрей протяжно вздохнул, словно собирая остатки терпения.

– От какой машины, ты что? Надо же нам где-то встречаться.

– Как встречаться? – не поняла Анна.

– А ты что, не хочешь? – спросил Андрей странным голосом.

– Чего не хочу?

– Разве Лапоть тебе не сказал? Он комнату снял. Ко мне сестра приехала. Александра.

Александра, Александра, я знаю это имя… А между тем Анна уже слышала свой голос:

– Андрюшенька, я не понимаю, какая комната, зачем? Ну, приехала, что такого?

– Ты что, смеешься? – ответил он раздраженно. – Просто как дурочка. Должны же быть хоть какие-то… приличия. Это же сестра, сестра.

– Так я и говорю, сестра, – повторила Анна, цепляясь за это понятное слово и сдерживая себя, чтобы не твердить его дальше: сестра… сестра…

Мимо них шли люди, кто-то их обходил, кто-то в суматохе толкнул Анну. До нее донеслись звонкие, резкие на морозе слова:

– Все девки, весь отдел советовал ей: сдохнешь, кончишь психушкой. Бросай его. Исчезни, исчезни, пора…

Ледяной порыв ветра окольцевал Анну, не давая шагнуть.

– Ты что стоишь? – нетерпеливо сказал Андрей. – Ноги замерзли, давай, быстро!

– Что быстро! – упорно не понимала Анна.

– Поменяемся. А то как Шурка без ключей? – Îн подхватил ключи, готовые сползти с ее ослабевшей ладони, расстегнул ее сумку, бросил их туда, они звякнули, задев погасший кристалл. Знакомые ключи от его квартиры лежали сверху, будто поджидали своего хозяина. Он спокойно взял их, сунул в карман.

– Тебе же лучше, – услышала она издалека его спокойный голос. – Отдохнешь, не будешь возиться на кухне. Шурка для меня все сделает.

– Постой! – почти выкрикнула Анна. Какая-то девушка, блеснув лицом, оглянулась на нее и рассмеялась. – А Шура придет к Лаптю, ну, на Новый год? Где она будет встречать Новый год? С нами, да?

– Зачем? – холодно нахмурился Андрей. – Она… В общем, это ты у Лаптя спроси. Он знает.

«Если бы она пришла, – в отчаянии подумала Анна, – еще что-то можно было бы сделать. Я бы ее уговорила, она бы поняла. Сестра… Сестра…»

Но тут Андрей властно повернул Анну к себе. Она догадалась: он хочет что-то от нее скрыть, и невольно обернулась.

Позади них быстро прошел Сашка. На нем была хорошая меховая шапка, которую Анна не знала. Он шел, не глядя по сторонам, как всегда, при ходьбе немного размахивая руками. Лица его было не разглядеть, ей показалось лишь, знакомая складка у губ как-то затвердела. Руки у Сашки были голые, без перчаток. Как всегда, потерял. Шапку купил, а перчаток не напасешься. Но мысли о нем тут же ушли, словно она уронила их в снег.

– Андрюша, а сестра… Шура, она… она надолго?