Ларисса Йон - Ривер

— Люцифером, — перебила Харвестер. — Я знаю. Гетель хочет, чтобы я была его пустышкой.

— Пустышкой?

— Бутылочкой с «молоком». — Она поджала под себя ноги, и Ривер с радостью отметил, что некоторые ссадины зажили. — Он родится полностью взрослым и ему нужна будет кровь единоутробной сестры, чтобы набраться сил. Она уже кормилась мной, чтобы сделать его сильнее.

Чёрт.

— Если мы сможем убить его до перерождения, он больше не будет никого использовать в качестве пустышки.

Харвестер пожала одним соблазнительным плечом под одеялом.

— Я не буду помогать тебе в её поисках, поэтому можешь смело меня убить.

— Почему ты не будешь помогать?

— Потому.

Ривер заскрежетал зубами.

— Поможешь ты или нет, я не убью тебя и точка.

— Ты как всегда упёртый.

— Это я упёртый? — Мысленно он обдумывал причины, по которым Харвестер отказывалась помочь в поисках Люцифера, но в одной был смысл. — Ты отказываешься помочь в поиске, только чтобы я тебя убил.

— Возможно, — ответила она. — Я отказываюсь, потому что грешная, а Люцифер будет моим братом. Думал когда-нибудь об этом?

Она это несерьёзно. Харвестер не могла серьёзно так думать. Но её всегда было тяжело разгадать, а её выражение лица сейчас помогло бы ей выиграть орден за первое место в шоу упрямых ослов.

— Я тебе не верю, — выдавил он из себя.

— Тогда, может, ты поверишь мне, если я скажу, что ты еще пожалеешь о том, что не убил меня.

— А вот в это я верю. — Ривер выругался, полностью переосмысливая операцию по спасению. — Мы найдем Люцифера без твоей помощи. — Как? Он понятия не имел. Просто выжить в путешествии по Шеулу было задачей не из лёгких.

— Желаю удачи.

Раздражение в её голосе было смешано с усталостью, и мгновение спустя она зевнула.

— Давай приведём сюда Тава. Тебе нужно поесть.

Мысль о том, что она будет кормиться от демона, чтобы поправиться, была ему ненавистна, но ещё больше Ривера угнетал факт, что Харвестер была в таком состоянии.

Её слепые глаза округлились.

— Никто не прикоснётся ко мне. До тех пор, пока я не обрету зрение.

Он не хотел быть засранцем и спорить, но с его непостоянной силой и, вероятней всего, всеми демономи Шеула, гнавшимися за ними, им нужно было, чтобы Харвестер была как можно сильнее.

— Тебе надо заново отрастить свои крылья…

— Я сказала нет, — рявкнула она, и лицо её начало краснеть. — Ты что не видишь, что я ослепла?

Произнести вслух, что она слепа, для Харвестер было самым близким к признанию своей уязвимости. Желчь подкатила к его горлу от осознания отчаяния, которое она, наверное, испытывала, и хотя Ривер пошёл против каждого инстинкта в своём теле, он всё же дал ей немного времени прийти в себя.

— Мы можем подождать, пока ты проснёшься. — Следует надеяться, что Мэтт вернётся к тому времени. Кровь оборотней, с их человеческим происхождением, давала больше питательных веществ, намного больше. Очень медленно, он приблизился к ней. Харвестер вздрогнула, когда его пальцы коснулись её плеча. — Тебе стоит немного отдохнуть.

Он убедил её опять лечь. Она согласилась без споров, что говорило ему о том, какой уставшей она была. Харвестер ничего не делала без борьбы или резкого слова.

Закрыв глаза, она скрутилась под одеялом и спустя пару ударов сердца, дыхание её стало глубоким и ровным.

Но как только Ривер вздохнул с облегчением, что она заснула, Харвестер напряглась и начала дышать с трудом.

— Мой отец, — прохрипела она. — Я чувствую его. Он идёт за нами, Ривер. Сатана идёт.

Мало что могло испугать Ревенанта.

Но прямо сейчас, находясь в гостиной у Сатаны, он был напуган до усрачки, и по его телу под одеянием из чёрной кожи стекали крупные капли пота.

Ярость Тёмного Принца была силой природы, которая могла сотрясать здания, разбивать статуи и колонны, делать огромные трещины в стенах, полу и потолке. И в черепе Рева.

Ревенант схватился руками за голову, когда бешеный рёв Сатаны взорвал его барабанные перепонки. Кровь потекла из ушей, носа и рта.

Но он находился в гораздо лучшем положении, чем висевший на крюке посреди комнаты оборотень, тело которого было изрезано и истыкано гвоздями, а из пустой глазницы текла кровь.

— Кто-то её украл, — рявкнул Сатана. — Кто-то забрал её прямо у меня из-под носа. — Он снова взревел. — Как? — Схватил за горло оборотня. — Ты помог. Говори, кто забрал мою дочь или я вырежу твой второй глаз и сожру, пока он тёплый.

Парень признался, что был наёмником, а это означало, что даже если бы он и захотел, то не смог бы рассказать кто его нанял.

Наёмников связывала клятва на магической основе, и хотя заклинание можно было разрушить, это заняло бы много времени и убило бы наёмника.

И Ревенант чувствовал, что Сатане хочется убить парня своими голыми руками.

Или, судя по тому, что он вошёл в раж, когтями.

Мужчина простонал, на его окровавленном лице отразилась агония. А потом он закричал, когда повелитель всех демоном вонзил длинный острый коготь в его зрачок.

— Я хочу её вернуть. — Чёрные вены под кожей Сатаны отчётливо пульсировали от силы и злости. — Я хочу, чтобы моя любимая Харвестер вернулась туда, где ей самое место. На сдирающую кожу ледяную глыбу. Пусть она снова будет корчиться в кровавой агонии.

Самое место? Сдирающую кожу ледяную глыбу? У Сатаны был странный способ выражать симпатию. Ревенант действительно желал, чтобы демон перестал называть его иногда «сын мой», ведь это, как он знал, не было правдой.

«Пожалуйста, пусть только это будет неправдой».

Сатана сунул глазное яблоко оборотня себе в рот и задумчиво прожевал. Спустя мгновение он описал круг вокруг Ревенанта и внутренности того превратились в воду.

— Говоришь, Метатрон и Рафаэль нанесли визит Всадникам? Они обсуждали освобождение Харвестер?

— Нет, мой господин. По крайней мере, я такого не слышал. — Ублюдки обездвижили его, оглушили и ослепили. Когда он пришёл в себя, все ангелы уже исчезли, включая Ривера и Лорелию. — Не думаю, что Всадники в курсе её статуса шпиона для Небес. — Они были также сбиты с толку и злы, как Ревенант, когда пришли в себя.

Сатана зарычал, его настроение внезапно ухудшилось.

— Мне нужна Харвестер и головы ответственных за её кражу. И клянусь всем нечистым, что если в это вовлечены ангелы, я разрушу Небеса. И как только я превращу то кишащее ангелами царство в горстку пепла, и некому будет спасти слабых людишек, я направлю свои легионы на земное царство.

Ревенант закивал так усердно, как только мог. Он ненавидел ангелов и считал людей надоедливыми паразитами, заселявшими прекрасную планету, но идея превращения Небес и Земли в копию Шеула как-то его не прельщала.