Шеррилин Кеньон - Ашерон

— Я поняла. — Сказала она холодно. — А теперь приготовься ко мне, шлюха.

Ашерон вздрогнул от слов, которые ранили его на таком уровне, о котором ни одно живое существо не должно знать, и Артемида ведь прекрасно осознавала это. В одно мгновение, эти слова разрушили то достоинство, которое он веками так отчаянно пытался выстроить, и вернули Ашерона к тому маленькому мальчику, который жалко умолял своего отца не причинять ему боли.

Будь она проклята за это. Ашерон не хотел делать этого, но знал, что у него не было выбора. Его живот был так напряжен от злости и напряжения, что Эш был поражен, как его еще не выворачивало наизнанку от таких ощущений.

Прошлая ночь стоила этого.

Нет… Сотерия стоила всего этого.

Когда она обнимала его, то он не был шлюхой в тот момент. Он не был жалким и нежеланным. По сравнению с тем мгновением покоя, который он обретал в ее руках, это наказание было ничем.

Ашерон лишь надеялся, что когда Артемида закончит с ним, он будет все еще в состоянии чувствовать тоже самое.

Почувствовав тошноту от страха, он отступил от нее и бросил свой длинный плащ на пол, а потом снял свою футболку через голову, боги, такое чувство, что он снова продает себя в доме своего дяди. Нужно было только, чтобы на его запястьях и лодыжках снова появились золотые браслеты, а язык опять прокололи, чтобы она схватила его за волосы и рассказала, как лучше ублажить ее.

Ашерон провел рукой по груди в том самом месте, где спала Сими.

— Сими? Мне нужно, чтобы ты приняла человеческую форму. — Если она останется у него на коже, когда Артемида начнет избивать его, то выпрыгнет и нападет на богиню. Так как Эш поклялся в полнейшей покорности, то не мог позволить своей девочке сделать этого.

Сими появилась с очаровательной улыбкой на лице, пока не поняла, где находиться. А потом ее губы скривились от отвращения.

— Почему мы здесь с этой старой богиней-телкой, акри? Сими думала, что мы снова будем веселиться.

— Я знаю, Сим. Мне нужно, чтобы ты покинула меня ненадолго. — Ее ноздри стали злобно раздуваться, а глаза стали темно-красными. Она знала, что происходило с Ашероном, когда он приказывал ей оставить его здесь.

— Акри.

— Просто выполняй, Сими. — Он посмотрел ей поверх плеча и увидел, что Артемида уставилась на них. — Я хочу, чтобы ты пошла в Убежище и защищала Сотерию вместо меня. Удостоверься, что ее никто не обидит. — Сими повернулась и зашипела на Артемиду.

— Я пойду и защищу акру-Тори, акри. Но Сими совсем не хочет оставлять тебя. Как бы я хотела, чтобы ты позволил Сими съесть эту корову вместо этого.

Эш обхватил ее лицо и быстро поцеловал ее в щеку.

— Иди, Сими. И, пожалуйста, не ешь людей и оборотней. — Сими кивнула прежде, чем исчезнуть.

Эш сглотнул, когда встретился взглядом с Артемидой. Мгновение спустя на его запястьях появились цепи. Они были прикреплены сверху и широко разведены, и тут же у Артемиды появился хлыст в руках. Он глубоко вздохнул, когда века таких мучений прошли через него и стал бороться со злостью, которая зашевелилась внутри его сердца.

Как она могла так поступать с ним и при этом ссылаться на то, что у нее есть к нему какие-то чувства?

— Ты предал меня в последний раз, Ашерон. — Он горько засмеялся.

— Это я-то тебя предал? Ты вообще когда-нибудь была верна мне?

Она ответила на его вопрос жгучей пощечиной, которая рассекла ему губу. Только сейчас, когда он был привязан, Артемида могла бить его. Она схватила его за волосы, мгновенно меняя их цвет на белый, и запрокинула его голову назад так сильно, как только могла.

— Как бы я хотела никогда тебя не встречать.

— Я могу уверить тебя, что твои чувства более чем взаимны.

А затем она сделала самую жестокую вещь из всех. Артемида создала зеркало перед ним и одела его в тот же самый хитон, который был на нем в тот день, когда они познакомились. Убрав волосы с его шеи, она начала дышать ему на кожу, прекрасно зная, как сильно он это ненавидит.

— Ты ведь этого боишься, не так ли? Что весь мир узнает, какой ты на самом деле потаскун? Даже одиннадцать тысяч лет спустя ты все еще ползаешь в кровати того, кто смог заплатить тебе. Скажи мне, Ашерон, что Сотерия дала тебе такого, что ты согласился переспать с ней?

Он посмотрел на нее в зеркале и ответил единственно возможной правдой.

— Она подкупила меня одной вещью, на которую ты никогда не была способна, Артемида. Добротой. Теплотой.

Она дернула его за волосы так сильно, что Ашерон был почти уверен, что богиня вырвала ему клок волос.

— Ты ублюдочная шлюха! Я подарила бы тебе весь мир, если бы ты попросил меня об этом. Но вместо этого ты предпочел оказаться в постели обычного человека. — Эш слизал кровь с уголка его губы.

— Ты никогда и ничего мне не давала, Артемида, не заставляя меня при этом заплатить за все сполна. Даже свое сердце.

— Это неправда. Я родила твою дочь для тебя.

— Нет, ты родила свою дочь. Ты оставила Катру не из-за меня. Ты оставила ее из-за своего абсолютного эгоизма и ты прекрасно знаешь это. Ты ведь никогда не настаивала на том, чтобы я узнал о ней, потому как ты не хотела делить ее ни со мной, ни с кем-либо еще. Ты могла сказать мне правду в любое время, но, тем не менее, прятала ее от меня почти одиннадцать тысяч лет. Он покачал головой от правды, которая обжигала ему душу. — Ты эгоистичная и холодная. И я устал обмораживаться, когда прикасаюсь к тебе.

Она опустила хлыст ему на спину. Эш зашипел от пронзившей его боли.

— Я тобой повелеваю! — Заорала она. Ашерон покрепче ухватился за цепи, чтобы не двигаться с места.

— Я больше не принадлежу тебе, Артемида. Мне больше не нужно торговать собой за твою доброту. С меня хватит. — Она снова ударила его.

— Ты лучше продашься человечишке, которая даже не сможет понять тебя? Она ничего не знает о твоих силах. Ничего о том, что значит быть богом. Об ответственности. О жертвах. — Прерывисто дыша, Ашерон смотрел на нее через зеркало.

— Впрочем, как и ты. Сотерия ничего не просит взамен. Она отдает, Артемида. Никаких обманов или скрытых планов. Она берет мою руку на людях и держит ее. И она совсем не смущается, когда ее видят со мной. — Она снова дернула его голову назад и закричала ему прямо на ухо.

— Потому что ей это ничего не стоит! Ты просишь слишком многого от меня и всегда просил.

— А до тебя не доходило, что ты просишь того же и от меня? Я отдавал тебе себя на протяжении одиннадцати тысяч лет и теперь я устал от этого. Я устал быть посмешищем для тебя и твоего братца. Я устал принимать твое дерьмо и мириться с твоими настроениями, пока ты, в свою очередь, никак не можешь позволить мне такой же роскоши. Я хочу свою свободу.

Отпустив его волосы, Артемида еще трижды ударила его прежде, чем болезненно вонзить свои ногти ему в спину.