Елена Грушковская - Странник

— Ух ты, какая крутая тачка!

— Прости, что ты сказал? — не понял лорд Райвенн.

— Это по-земному, — смущённо пояснил Джим. — То есть, отличная машина. А какая у неё максимальная скорость?

— Эта модель может развивать скорость до пятисот леинов1 в час, — ответил лорд Райвенн. — Разумеется, такую скорость в городе развивать нельзя, это можно только на верхних трассах.

— То есть, в небе?

— Именно.

Они вошли в кабину лифта и спустились с крыши на первый этаж. Шагнув из лифта на мраморный пол, Джим оказался в огромном зале со светлыми стенами, украшенными лепниной и барельефами, и с высокими, но относительно узкими арочными окнами.

— Это парадная гостиная, — сказал лорд Райвенн.

— А есть ещё другие? — удивился Джим.

— Ещё две, — ответил лорд Райвенн. — Мы сейчас находимся в фасадной части дома. Эта гостиная предназначена для торжественных приёмов с большим количеством гостей.

— А у вас часто бывают приёмы? — полюбопытствовал Джим.

— Теперь не так часто, как когда-то, — сказал лорд Райвенн. — Мой покойный спутник любил устраивать большие весёлые сборища, и у нас бывали приёмы по пять раз в год… Надо сказать, удовольствие не из дешёвых. — Лорд Райвенн усмехнулся. — Затворником себя я бы не назвал — характер у меня общительный, ко мне нередко приезжают друзья, у Раданайта тоже своя компания, и мы принимаем их в боковой гостиной, там более уютно. Кстати, пойдём туда.

Боковая гостиная была не такая высокая, как главная, но тоже весьма просторная, оформленная в терракотовых, бежевых и золотистых оттенках. Окна в ней были уже не готические, а в восточном стиле — такие окна в доме преобладали. В боковой гостиной их было пять; занавесок не было, но можно было регулировать светопроницаемость стекла. На полу лежал ковёр, мягкой мебели было немного — один диван, столик и два круглых кресла, зато почти всю стену занимал орган. Его трубы были из золотистого металла, а круглые клавиши были сгруппированы как в пишущей машинке. Клавиатур было две, и они располагались рядом в одной плоскости: по-видимому, для каждой руки. Перед органом стоял круглый стул цвета красного дерева. Не успели Джим с лордом Райвенном войти, как в дверях показался высоколобый, бледнолицый альтерианец с пшеничными бровями, орлиным носом, водянисто-голубыми глазами и соломенного цвета волосами, собранными в круглый узел на затылке. На нём был строгий чёрный костюм с воротником-стойкой, чёрные, до блеска начищенные сапоги и белоснежные перчатки. Встав в почтительную позу — пятки вместе, руки по швам, — он поклонился, согнувшись точно пополам и сохраняя спину удивительно прямой.

— С возвращением, ваша светлость, — произнёс он неторопливо и отчетливо. — Удачно ли вы съездили?

— Благодарю, Криар, — ответил лорд Райвенн. — Привёз вот это юное создание, которое, как я надеюсь, станет членом нашей семьи. Его зовут Джим. Джим, познакомься: это наш бесценный Криар — человек, без которого в этом доме настали бы хаос и запустение.

Криар принял комплимент сдержанно и скромно, но с достоинством. Джим, пробормотав "здравствуйте", неуверенно протянул ему руку, и тот, вежливо взяв её белой перчаткой почти за самые кончики пальцев, чуть-чуть сжал.

— Добро пожаловать, сударь, — сказал он с чинным поклоном.

Это альтерианец больше всего походил на дворецкого, каковым в действительности и являлся. Он был обладателем непроницаемого взгляда и образцовых манер, а также великолепной осанки: ходил он так, будто у него на голове стоял невидимый стакан с водой. После обмена приветствиями он доложил:

— Милорд, господин Раданайт вернулся из университета, переоделся и сразу же уехал. Сказал, что будет поздно.

— Хорошо, Криар, спасибо, — сказал лорд Райвенн. — Фалкон не выходил на связь?

— Нет, ваша светлость, ещё не выходил. Какие будут распоряжения?

Лорд Райвенн сел на диван.

— Вот что, Криар. Джиму нужна одежда, для начала хотя бы несколько комплектов. Все его вещи сейчас на нём, а это никуда не годно. Сними его параметры и отправь заказ в ателье — ты знаешь, в какое. Скажем, четыре комплекта: один домашний, два для выхода — для тёплой и для прохладной погоды, а четвёртый — нарядный. Также закажи три комплекта белья и одну пижаму. Скажи, что заказ срочный, а материалы пусть будут наилучшие.

— Хорошо, ваша светлость, будет сделано. Что-нибудь ещё?

— У нас есть что-нибудь вкусненькое к чаю, Криар?

— Разумеется, милорд.

— Тогда подай нам с Джимом чай в летний зал.

— Да, ваша светлость. Это всё?

— Пока всё, Криар.

— С вашего позволения, милорд.

С чинным поклоном Криар удалился, а лорд Райвенн встал с дивана и взял Джима за руку.

— Пойдём, дорогой. Летний зал на третьем этаже.

Летний зал представлял собой даже не комнату, а нечто вроде сквозной площадки внутри дома с потолком и двумя стенами. С внутреннего края площадка соединялась с лоджией, а с внешней стороны огорожена балюстрадой и украшена двумя парами изящных колонн, возле которых росли две пальмы в кадках. И пол, и стены, и потолок были из белого мрамора с серыми вставками. Вся мебель была белая и лёгкая, она состояла из круглого стола с четырьмя стульями, диванчика и скамейки. Лорд Райвенн отодвинул один из стульев и пригласил:

— Присаживайся, дружок.

Джим сел к столу, лорд Райвенн также сел. Солнечные лучи не попадали сюда в большом количестве, от мраморных стен и пола веяло прохладой, и в жаркий день здесь, вероятно, было очень приятно находиться.

— У вас очень красивый дом, милорд, — сказал Джим.

— Ты бы хотел здесь жить? — улыбнулся лорд Райвенн.

Сказать откровенно, Джиму очень хотелось бы жить в этом прекрасном доме, но ответить "да" означало бы, что он напрашивался в этот дом, а "нет" было бы неправдой. Сверкающая золотая мечта была осязаема и близка, её протягивали ему, как подарок, но Джим боялся к ней притронуться, не верил, что этот подарок действительно предназначался ему. Он замешкался с ответом. Холеная рука лорда Райвенна с изящными, унизанными перстнями пальцами и ухоженными ногтями мягко накрыла руку Джима.

— Сколько печали в твоих глазах, — проговорил он. — Потребуется немало усилий и времени, чтобы изгнать её, но мы сделаем для этого всё возможное, обещаю тебе.

— Ваш чай, — послышался голос дворецкого.

Криар вошёл в летний зал с большим подносом, полным сладостей, от одного только вида которых у Джима рот наполнился слюной: он вспомнил, что целых два года не ел ничего подобного. Склонившись так, будто его спина вообще не сгибалась, Криар поставил поднос на стол. Сахарное печенье, пирожные с белоснежным воздушным суфле, какие-то разноцветные цилиндрические конфеты, бисквиты с начинкой из джема, не окаменевшие, а свежие и рассыпчатые — всё это Криар переставил с подноса на стол, а также поставил перед Джимом и лордом Райвенном по большой чашке чая. В центр стола он поместил прозрачный кубический чайник с сильно изогнутым носиком, до половины полный красновато-янтарного чая.